Однако появление при этом в одном и том же месте в один и тот же час сразу двоих фигурантов по делу, один из которых — заинтересованное лицо, а другой — владелец ЧОПа, по слухам, не брезгующего мокрухой?… Вот это уж точно нельзя признать совпадением, даже если действительно имеет место случайность. Счесть ее таковой было бы верхом легкомыслия… Добавив к этому прилет Славского, совпавший с наблюдаемым оживлением в рядах фигурантов, о чистой случайности говорить можно с еще меньшей долей вероятности…
«Однако, — Померанцев автоматически щелкнул пультом от своего „вольво“ и нырнул внутрь салона, — если все так, почему по сей момент никаких связей между Банниковым и Кабулом и близко не обнаружено? И „крыша“ у банниковской фир-мешки совсем другая, и представить нельзя, чтобы их, да еще так тесно, где-то свела судьба… Мы бы на сей факт, будь это так, давно напоролись… Что-то тут не так… Что-то не так! Тем более надо дождаться оперов и поглядеть, чем сегодняшний вечерок развяжется… Или, напротив, завяжется…»
Устроившись поудобнее за рулем, Померанцев завел машину и, на малой скорости тронувшись с места, выехал с платной стоянки «Эдема». После чего, отъехав совсем немного в сторону успевшего опустеть шоссе, снова припарковался — так, чтобы выход из клубешника и его единственная подъездная дорога находились в поле зрения.
Время ожидания пошло, причем для Померанцева довольно быстро. В таких случаях важнее всего чем-то занять голову, а голова у него была очень даже занята — все теми же размышлениями: где и когда могли столкнуться, да еще и достаточно тесно, вращающиеся абсолютно в разных кругах Банников и Кабул? Если вообще столкнулись. Если это и впрямь не случайность. Ведь чего только не бывает в жизни!..
И в тот момент, когда в голове Валерия мелькнула наконец трудноуловимая, но, кажется, действительно ТА САМАЯ, нужная мысль, замершие на некоторое время события вновь двинулись с места.
Поначалу из толпы на крыльце клуба вынырнул Кабул, который, постояв немного и, видимо, так же, как Валерий, подышав воздухом, двинулся к стоянке. Вскоре на подъездной дороге показался темный «опель», развернувшийся в конце ее в сторону центра. После чего с той же стороны вылетела юркая Володина «шестерка» и дунула следом за Кабуловой тачкой… Что ж, минут через двадцать можно будет позвонить Яковлеву, поинтересоваться, что да как… Но и этот план пришлось слегка тормознуть, ибо в поле зрения Валерия внезапно образовались Галочкины «Жигули». Между прочим, в гордом одиночестве, решительно никого не преследующие.
Убедившись в этом, Валерий, не задумываясь, слегка нажал на свой клаксон — развалюха Романовой как раз почти поравнялась с его «вольво». И тут же резко затормозила.
— А где твой ведомый? — Выскочивший из машины Померанцев настороженно наклонился к водительскому стеклу «жигуленка», уже опущенному Романовой.
Девушка, похоже, была в не менее расстроенном состоянии, чем когда они столкнулись.
— Валера, — голову она подняла, но в лицо ему не смотрела, — я не знаю, где он! Понимаешь? Не знаю!..
— То есть? Упустила, что ли?…
— Нет! Я его там вообще не нашла, хотя своими глазами видела, как он туда вошел… Только не говори, что плохо искала, меня даже в служебную часть занесло, выгнать хотели, пришлось удостоверение доставать и плести всякую чушь… Никто его там не видел, Банников просто взял и растворился в воздухе, понимаешь?!
— Не понимаю! Допустим, он действительно растворился. А машина? Не ты ж его сюда подвозила?
— В том-то и дело! — Романова усмехнулась. — Знала бы, вообще туда не рвалась, тогда бы хоть какая-то вероятность поймать его оставалась… Пока я по этому проклятому клубешнику носилась, как последняя дура, его тачка со стоянки исчезла.
— Исчезла?
— Ты, кстати, ничего не видел? Ты вроде бы тут все время был…
— Чертовщина! — помолчав, констатировал Померанцев. — Если бы хоть кто-то за это время выезжал из клубешника, я бы обратил внимание… Никто, кроме Кабула с Володькой, за последние полчаса отсюда не выезжал! Если тебе интересно, подъездная дорога идет вокруг здания «Эдема», есть там пара съездов на соседние улицы…
— Знаю, туда их служебный ход выходит… Только он заперт изнутри, и охранник стоит… Клянется, что никто этим входом за весь вечер пока что ни разу не воспользовался… Либо врет, либо и впрямь чертовщина!
Голова у него закружилась, едва такси въехало в Москву. То, что казалось навсегда застряло в его памяти с того дня, как семья покинула Россию, было чем-то вроде черно-белого фильма, снятого последним выжившим документалистом на излете цивилизации: полупустые серые улицы, темные фасады домов и магазинов, за голыми витринами которых таились столь же голые прилавки; кое-как одетые и обутые редкие прохожие, спешащие еще до заката укрыться в стенах своих квартир, замотанные в жалкие тряпки бабульки, торгующие на обочинах квашеной капустой и нанизанными на нитки сушеными грибами…
