В последний раз он говорил о том, что в первых вариантах «Войны и мира» сюжет зависит от воли героев, от их сознательных решений. Князь Андрей отказывается от Наташи для того, чтобы Пьер мог на ней жениться. И постепенно убирает все сознательные поступки, и сюжет развивается вне воли героев. Впрочем, рассказав это, Шкловский добавил: «У меня нет уверенности, что это интересно. Я теперь совсем потерял ощущение того, что интересно и что нет».
<p>Е.Л. Шварц в роли тамады</p><p>Торжественное заседание</p><p>Шуточная пьеса</p>Алексей Толстой. Товарищи. Вот что на банкетах отвратительно. Хочется есть, хочется пить водку. А все безумно мешают. Лезут говорить речи. Открыли клуб. Вот он открыт. Тоска безумная. А ты изволь председательствуй… Что делать? Тут никакой черт не может помочь.
(Гром, дым, пламя из-под земли.)
Голос. Извиняюсь.
Толстой. Кто это говорит?
Голос. Я-с.
Толстой. Кто это я-с?
Голос. Тот самый.
Толстой. Который?
(Гром и молния. Из-под земли вырастает Черт.)
Черт. Вы изволили сказать – никакой черт не может помочь.
Толстой. Ты кто такой?
Черт. Черт.
Толстой. Черт?
Черт. Вы перед ним находитесь.
Толстой (издает неопределенный вопль, выражающий крайнее изумление). У-и-ой.
Черт. Здравствуйте, Алексей Николаевич.
Толстой. Зачем ты сюда пришел?
Черт. Как вы изволили жаловаться, будто никакой черт не может помочь, то я счел своим долгом почтительно опровергнуть. Я помогу-с.
Толстой. Ничего не понимаю. Ты где работаешь?
Черт. Известно-с. В пекле.
Толстой. Писатель?
Черт. Библиотекарь.
Толстой. Чего врешь?
Черт. Никак нет. Я библиотекой заведую. Центральной адской библиотекой.
Толстой. Совершенно отвратительное вранье. На кой бес чертям библиотека?
Черт. Простите, Алексей Николаевич, вы хоть и передовой писатель, но отстали от потусторонней жизни-с. У нас в пекле книга играет основную роль. Пламя, огонь, котлы – все это кустарщина. Мы теперь их книжками.
Толстой. Кого это их?
Черт. Грешников-с. [Преступивших заповеди. Дашь ему книжку-другую, ну и того.] Заместо мучений-с.
Толстой. Подожди. Ведь это же безумно обидно. Это, может быть, и мои книги у вас вместо мучения.
Черт. Простите, Алексей Николаевич, не все-с.
Толстой. А «Петр», вторая часть?
Черт. Не употребляем-с. Там есть у нас историки, профессора. Тех мы, правда, помучили-с. Но и только.
Толстой. Совершенно нахальный черт. [А другие мои книжки. Вот «Ибикус», например, «Похождения Невзорова». Совершенно замечательная книга. Я ее в 24 году писал. Деньги нужны были. Или «Приключения на волжском пароходе»?
Черт. Я же докладывал. Кое-какие применяем-с. За малые грехи. За прелюбодеяние, за пьянство.]
Толстой. В таком случае моментально пошел вон.
Черт. За что же, Алексей Николаевич. Не гоните. Я очень писателей уважаю. Библиотечный работник-с должен быть в контакте. Отзывы захватил, угольками написаны. Не гоните, я вам услужу.
Толстой. Ты мне услужить не можешь. У меня есть шофер Костя. Скоро будет другой шофер.
Черт. Могу.
Толстой. Чем это?
Черт. Вам не хочется речи слушать и собрание вести. [Вам хочется спокойно сидеть, пить, есть.]
Толстой. Ну так что ж?
Черт. Пожалуйста.
Делает резкие жесты руками. Взвивается в воздух. Толстой за ним. Адская музыка. Через некоторое время оба спускаются обратно.
Обратите внимание, что я совершил. [Вы здесь?
Толстой. Здесь.
Черт. А вместе с тем и в публике. В зале сидит другой Толстой.
Толстой. Который?
Черт. Вы перед ним находитесь.
Толстой (издает неопределенный вопль, выражающий крайнее изумление). У-и-ой.
Черт. Алексей Николаевич, который в публике, встаньте, пожалуйста. Вот вас два. Одинаковы: который в публике, более емкий, чтобы в ем могли уместиться еда и питье. Вам же легче, чтобы вести собрание, во все вникать и тому подобное.
Толстой. Это совершенно безумное удобство. Слушай, Толстой. Ты домой поезжай на форде, а я поеду на бьюике. Это совершенно замечательная машина цвета бычьей кожи.
Черт. Это еще не все.] Вам не хотелось, чтобы присутствующие тут писатели говорили речи?
Толстой. Да.
Черт. Вызовите любого из них на эстраду и дайте ему слово.
Толстой. Что из этого будет?
Черт. Увидите.
Толстой. А вдруг заговорят?
Черт. У меня ни один не заговорит.
Толстой. Чтобы ни один зря не брехал.
Черт. Будьте покойны.
