А в это время в одном из классов, свободных сейчас от уроков, тоже шло заседание совета, но только не пионерского, не отрядного, а педагогического, и там тоже говорили о том, как сделать, чтобы в школе не было отстающих. За партами сидели не школьницы, а взрослые – учителя и учительницы – и обсуждали, какие ошибки делают ученицы в своих письменных работах, почему это бывает и как учить детей, чтобы этих ошибок не было.
Класс был переполнен. Учителя сидели и за партами, кое-как уместившись на узких скамейках, и на стульях вдоль стен, а Надежда Ивановна пристроилась в уголке у окна.
Анна Сергеевна, сидя за партой рядом со старенькой учительницей немецкого языка, то и дело поглядывала на свои часы.
– У меня сейчас совет отряда проходит, – сказала она шепотом старушке немке, – а я не могу попасть на него!
Старая учительница сочувственно покачала головой.
Анна Сергеевна волновалась.
«Надо было отложить совет отряда, – думала она. – Как там мои девочки все решат без меня?»
И как только заседание окончилось и все поднялись, Анна Сергеевна поспешно встала и устремилась к выходу. Она застала своих девочек еще в пионерской комнате. Все они были оживлены и о чем-то шумно говорили.
– Ну, мои помощницы, что вы тут решили? – спросила Анна Сергеевна, стараясь угадать по выражению лиц, удачно ли прошел совет.
Девочки обступили ее и принялись наперебой обо всем рассказывать.
Оля стояла тут же, слушая рассказ девочек и поглядывая на Анну Сергеевну.
– Правильно, все правильно, – сказала учительница, выслушав всех до конца. – Очень хорошо, что вы так всерьез поговорили с Клавой и что решили помочь Тоне. Но не думайте, что все сразу придет в порядок. Так не бывает. Хорошо, если на первых порах Клава и Тоня начнут учиться хотя бы немножко лучше. И это уже будет большое дело.
– Да, да, конечно! – согласились девочки, но в глубине души были немножко огорчены. Им так хотелось думать, что они добились сегодня полной победы.Своими словами
За перегородкой звонко щелкали счеты и шуршали страницы.
Тоня приглушенно плакала. Лена Ипполитова не знала, что делать.
– У меня все равно ничего не выйдет, – говорила Тоня шепотом. – Я не могу отвечать без запинки.
– Ну, запнешься один разок – не страшно, – утешала ее вполголоса Лена.
– Да, не страшно! Запнешься один раз, и вот тебе уже и минус.
– Ну, подумаешь – минус, – сказала Лена. – Пять с минусом и у круглых отличников бывает.
– Да разве я один раз запнусь? Я как начну запинаться, как начну! – Тоня всхлипнула. – И вот тебе уже и тройка. А потом и двойка.
– Ох! – вздохнула Лена. – Ну почему ты все время споришь? Я ведь не говорю, что надо сразу же научиться отвечать без запинки. Пока старайся учить так, чтобы отвечать хоть и с запинками, да без ошибок.
– А я все равно не умею учить так, как ты хочешь, – сказала Тоня, растирая ладонью закапанную слезами страницу учебника истории.
– А как ты умеешь? Ну, покажи, как ты учишь.
– Наизусть… – ответила Тоня.
От удивления Лена так тряхнула головой, что у нее упали очки. Она вертела их в руках, глядя на Тоню чуть прищуренными, близорукими глазами:
– Неужели все – наизусть?!
– А как же еще учить? – сказала Тоня. – Я иначе ничего не могу запомнить.
– Ну, это совсем не годится! Ты должна читать и потом рассказывать самой себе. Своими словами. Понимаешь?
Тоня покачала головой:
– Я так не умею… Анна Сергеевна тоже всегда говорит: «Рассказывай своими словами». А если у меня своих слов нет?
Лена задумалась.
– Ну, тогда учи, как умеешь, – грустно сказала она. – Значит, ничего не поделаешь.
И, подумав, что надо сбегать посоветоваться с Катей, Лена наскоро оделась и убежала, второпях поправляя очки.
