Обыкновенные монстры полностью

Тогда как раз стояла осень, погода была еще не слишком холодной, и, устав, они засыпали в заброшенном подвале среди старых бочек, не нуждаясь ни в одеяле, ни в огне камина. Рядом с ними спали другие дети, а по утрам они бежали в переулок, где старший трубочист раздавал им мётлы, щетки и адреса, по которым требовалась их работа.

Тогда, в девятилетнем возрасте, Джейкоб впервые обратил внимание на красоту города, на трамваи, на нарядных дам, на ароматы, исходящие от тележек с уличной едой в парках. Бертольт показывал ему все, как будто он, в отличие от Джейкоба, каким-то чудесным образом прекрасно познал город, да и вообще весь мир. Конечно, брат всегда отличался смелостью, умом и предприимчивостью. «Потому что ты особенный, Джейк, – говорил Бертольт, – потому что тебе нужен кто-то, кто присмотрит за тобой. Вот почему. Я же не могу делать то, что можешь делать ты. Я обычный». В приюте он всегда шептал это по ночам, уткнувшись лицом в подушку, пока монахини патрулировали мрачные, темные коридоры. Брат всегда внушал Джейкобу, что жизнь стоит того, что нельзя сдаваться, как бы тяжело тебе ни было. Но Джейкоб знал, что это неправда, знал, что Бертольт тоже особенный: он обладал умом и добротой, которых больше ни у кого не было, тем более у него самого. Все первые годы своей жизни Джейкоб восхищался братом, желал быть похожим на него и любил его больше жизни.

Из глубины туннеля донесся какой-то звук. Джейкоб замер, прислушиваясь. Капли воды разбивались о камень. Похоже, он был в этом подземелье не один – по туннелю двигался кто-то еще, и он тоже оказался здесь не просто так. Звук не повторился. С каждой стороны Джейкоба окружала непроглядная тьма. Он стоял в ореоле тусклого свечного света, оглядываясь и чувствуя себя маленьким и одиноким.

Может, Генри Бергаст знает, что он идет? Но Джейкоб тут же отмахнулся от этой мысли. Не может быть. В любом случае пути назад уже нет.

Он пошел дальше. В ушах шумела кровь. Тьма перед ним расступилась лишь на мгновение и тут же сомкнулась позади него той же самой непроглядной чернотой.

После визита Генри Бергаста Сьюзен Кроули быстро поднялась, накинула на плечи шаль, зажгла свечу, подошла к двери и прислушалась. Доктор ушел.

Значит, он хочет отослать ребенка в другое место.

Эта затея показалась ей глубоко неправильной и даже разозлила ее. Сьюзен не привыкла испытывать гнев, и это чувство давалось ей нелегко; она привыкла к тому, что всю жизнь ею командуют и указывают, что ей делать, а о гневе и злости почти ничего не знала. Но сейчас ее вдруг охватил жар. Что доктор Бергаст вообще знает о младенцах, об их потребностях, об их безопасности? Он даже отказался взять малыша на руки. Сьюзен поджала губы, пытаясь осмыслить все как следует.

Нельзя сказать, что она вообще никогда не задумывалась о том, чтобы сбежать из Карндейла, унося малыша подальше от доктора Бергаста. Но в ее фантазиях ребенок всегда был старше, сильнее и выносливее – это были лишь фантазии.

Она быстро подошла к колыбели и проверила ребенка – он крепко спал, – а затем вышла в коридор. Ей хотелось найти мисс Дэйвеншоу; она точно не знала, что скажет ей, но была уверена в том, что та предложит что-то стоящее. Сьюзен понимала, что у мисс Дэйвеншоу тоже есть кое-какие сомнения насчет доктора Бергаста и его взглядов на управление Карндейлом. Конечно, слепая женщина ничего не говорила вслух – для этого она была слишком осмотрительна, – но часто молчала и неодобрительно хмурилась.

Мисс Дэйвеншоу в ее покоях не было. По коридору мимо Сьюзен с виноватым видом прошли две девочки, имен которых она не знала, – обе в ночных рубашках. Она слабо улыбнулась им. Те покраснели и ускорили ход.

Ей было знакомо это чувство, этот страх быть пойманной, чем бы они ни занимались. Это ощущалось так странно – ведь она была всего лишь на несколько лет старше них.

На лестничной площадке Сьюзен увидела женщину в черном – ее лицо скрывала вуаль. Это была та самая мрачная дама из Лондона. Девушка вежливо кивнула и поспешила пройти мимо. Эта дама пугала ее. Она была доверенным лицом доктора Бергаста, выполняла его поручения в столице, и ей не стоило доверять.

Сьюзен обнаружила мисс Дэйвеншоу в вестибюле сидящей на длинном диване перед камином и сцепившей руки на коленях. Возможно, преподавательница как раз ждала ее – настолько спокойной и терпеливой она выглядела.

– В чем дело, мисс Кроули? – спросила слепая женщина еще до того, как Сьюзен успела произнести хотя бы слово.

Девушка прочистила горло.

– Я считаю, что лучший способ что-то сказать – это открыть рот и заговорить, – произнесла преподавательница.

– Да, мисс Дэйвеншоу. Мне очень жаль. Я просто… Меня только что посетил доктор Бергаст. Он сообщил, что намерен отослать ребенка.

Она повернула к ней лицо:

– Увезти его отсюда?

– Да. Он не сказал куда.

– И хочет, чтобы вы сопровождали его?

– Да.

– Ну хоть что-то. Так когда вы собираетесь уезжать?

Сьюзен покачала головой. Она хотела сказать совсем не это. Все пошло не так.