Обыкновенные монстры полностью

– Джейкоб?.. На пути сюда? – резко вскинула голову Комако.

– Просто… у меня такое чувство. Не могу объяснить.

– Вот черт! – проворчала Рибс. – Нужно отправиться на остров и запечатать орсин прямо сейчас. Пока еще есть возможность. И тогда никакого другра, никаких мертвецов.

– Но чары защиты тоже развеются, если глифик умрет, – сказала Комако. – Тогда Марбер сможет просто войти сюда. Единственно верного пути нет. Либо мы закрываем орсин и рискуем запереть внутри него Марлоу, а Джейкоб приходит в Карндейл, когда ему заблагорассудится…

– Либо мы этого не делаем, и тогда сюда вместе с другром прорвутся мертвые, и весь этот чертов мир рухнет, – полным отвращения голосом закончила Рибс.

Оскар печально вздохнул.

– Доктор Бергаст думает только о том, как бы поймать другра в ловушку, – прошептал он. – Он нам не поможет.

Комако встала, запустив руки в свои спутанные волосы. Девочка была измучена. С тех пор как они отправились к Пауку, она почти не спала, не ела, не мылась. Ко потерла шею. Все остальные смотрели на нее, ожидая ответа. Все, кроме Чарли. Он выглядел не так, как раньше, – будто повзрослел. Стал целеустремленнее.

Тени в комнате сгущались.

– Что ж, – произнесла она наконец. – Нам нужно попытаться спасти Марлоу. Естественно. Но что бы ни случилось, орсин должен быть запечатан.

После того как остальные ушли наверх умыться и переодеться, а может, и отдохнуть, Чарли забрался на подоконник и уставился на темнеющую лужайку за окном – различить можно было лишь плывущий в темноте туман. «Как духи мертвецов», – подумал он, хотя здешний туман не походил на тот, что он видел в мире мертвых. Свеча догорела. В сердце мальчика царила пустота. Он сидел, уставившись на свои руки, и совсем ничего не чувствовал.

В таком состоянии и нашла его вернувшаяся через двадцать минут Комако. Она не объяснила, почему пришла. Просто в одно мгновение он сидел один, а в другое кто-то оказался рядом. Чарли поднял голову и посмотрел на девушку.

– Я не знаю, что делать, – прошептал он, будто она вовсе не уходила. – Не знаю, как исправить ситуацию. Это моя вина. Я виноват в том, что Мар до сих пор там.

Комако тихо опустила руку на его плечо. А потом молча наклонилась и поцеловала Чарли в щеку. Ее губы были мягкими, как нежный цветок. Чарли удивленно посмотрел на нее.

Ее глаза были серьезны.

– Мы найдем способ, Чарли, – сказала она. – Что-нибудь придумаем.

Юноша беспокойно сглотнул. К его лицу прилила кровь, дыхание участилось.

– Да, – лишь смог сказать он.

– Только не отчаивайся.

Но Чарли и не собирался терять надежду – отказаться от нее он никак не мог.

– Марлоу еще жив, Ко, – с внезапной яростью сказал он. – Я чувствую его. Он пытается…

Мальчик вдруг замолчал, вглядываясь в туман.

– В чем дело, Чарли? – прошептала Комако.

– Он пытается вернуться, – тихо ответил он.

В сознании глифика цветком прорастала мысль: «Джейкоб Марбер приближается».

Время было для него туманом без будущего и прошлого, и перед его внутренним взором постоянно представали видения о начале и конце всего. Он умирал. Это глифик ощущал так же ясно, как и мягкую землю под своими пальцами, как солнечный свет на раскаленных камнях монастыря над ним. Он прожил дольше, чем существовали многие народы, и наблюдал за делами живых с отстраненностью. Он видел, как превращались в прах целые поколения, как продолжали жить их потомки, и самой большой болью в его долгой жизни были воспоминания. Пошевелившись, он почувствовал, как корневые побеги вызвали во всем туннеле дрожь; она добежала по камням до самого орсина.

«Скоро, очень скоро через него пройдет Джейкоб Марбер».

Глифик ощутил древнего хаэлана, Бергаста, утратившего свой талант и опасавшегося его смерти, приносившего эликсиры, чтобы сохранить ему жизнь; внутри этого человека тлел, словно никак не гаснущий костер, ужасный голод. Ощутил другие таланты в большом доме за озером, которые иногда приходили к нему и спрашивали разрешения пройти через орсин. Ощутил темных существ в другом мире, которые пребывали в постоянном движении, как вода в реке, и которым некуда было идти. Ощутил таившееся по ту сторону орсина зло – отчаянное, яростное, совершенно нечеловеческое, непознаваемое и темное. Она. Именно из-за нее он держал орсин закрытым, именно она заставляла его бояться. А вслед за ней он ощутил темную силу, изгнанную так давно, что, казалось, ее никогда и не было.

Глифик медленно повернул в земле свои корни, ощущая, как сдвигается прохладная почва. Там, почти незаметный, безмолвно стоял человек из дыма. Марбер. В полях за стенами открылся пролом, он протискивался внутрь. Стражи Карндейла не выдержали. В одно мгновение глифик увидел все, что потеряет, и все, что приобретет, ибо прошлое и настоящее уже слились в единое целое.