Они уже подъезжали к разрушенной каменной стене, обозначающей территорию Карндейла. Приоткрыв окно, Маргарет высунула в него руку и постучала по крыше, приказывая кучеру остановиться.
– И еще кое-что, – сказала она. – Наш гость не сможет пройти через защитную стену. Если только стражи… не падут.
Она настороженно посмотрела на кейрасса.
– Прошу прощения, но мы должны оставить вас здесь до тех пор, пока не сможем вернуться или позвать вас на помощь.
Кейрасс очень медленно выпустил когти, выгнул спину и зевнул, закрыв все четыре глаза.
– А что будет, если мы попытаемся пронести его через ограду? – спросила Элис.
Маргарет сжала губы.
– Никто никогда не пробовал. Хотите быть первой?
Мисс Куик не ответила, а просто открыла дверь и вышла из кареты, выпуская кейрасса, тут же растворившегося в сумерках. Кучер что-то сказал ей, и, ответив, сыщица поднялась обратно; экипаж под ее весом покачнулся. Перед тем как дверь кареты захлопнулась, Маргарет показалось, что она видит, как вдалеке, у извивающейся змеей каменной стены, мелькает, уходя прочь, высокая фигура в шляпе.
Затем они продолжили путь: проехали через старые ворота, поднялись по длинной гравийной дороге, миновали сторожку и въехали во двор Карндейла. Атмосфера в поместье изменилась – там было пустынно и неприветливо. Никто не вышел поприветствовать их. На улице не играли дети. Когда карета остановилась, Маргарет подняла голову.
В кабинете доктора Бергаста горел свет.
Генри Бергаст провел рукой по гладкому затылку. Он был немного колючим.
– Марлоу, ты вернулся, – мягко обратился он к мальчику.
Малыш стоял в дверях, покачиваясь; лицо его было необычайно бледным. На запястьях виднелись ссадины. Он смотрел вокруг пустыми глазами, будто не находя себе места и пытаясь что-то вспомнить.
– Успокойся, дитя, – пробормотал Бергаст, подходя к нему с вытянутыми руками, как к норовистой лошади. – Присядь. Ты устал.
Мальчик с трудом проковылял вперед и уселся в большое кресло у камина. Наконец он заговорил дрожащим, неестественным голосом, как будто отвык пользоваться речью.
– Я… хочу повидаться с Чарли. Чарли… здесь?
Бергаст между тем подошел к столу, проверил, на месте ли перчатка, и вернулся, чтобы подкинуть в камин угля. Слуга Бэйли, насторожившись, молча стоял в тени у дальней стены.
– Чарли в безопасности, дитя, – сказал Бергаст. – Он будет рад повидаться с тобой.
Мальчик кивнул сам себе.
На мгновение Генри почувствовал острый укол вины – настолько этот малыш был измотан. Все это время он боялся лишь, что мальчик не успеет вернуться, но страх этот не имел никакого отношения к благополучию ребенка; в этот момент доктор понял, что навсегда потерял какую-то часть себя. Но он жил слишком долго, мимо него чередой проносились многие десятки лет; он знал слишком много потерь, чтобы теперь задумываться об этой. Смерть для него была обычной частью любой жизни; для нее не было различий между молодыми и старыми. В свое время она придет и к нему. Горевать по этому поводу он не станет.
Заметив, что мальчик разглядывает перчатку в его руках, Генри спокойно сказал:
– Это принес мне мистер Овид. Мы надеялись, что она поможет нам вернуться в мир мертвых и освободить тебя. Как раз готовились пойти за тобой.
– Джейкоб Марбер, – прошептал мальчик. – Он нашел нас.
Бергаст поймал взгляд Бэйли, стоявшего в дальнем углу кабинета, и они многозначительно переглянулись.
– Ты видел Джейкоба? Точно?
Мальчик кивнул, подняв внимательные голубые глаза.
– Что еще ты помнишь?
– Я помню все.
Бергаст ощутил, как внутри него медленно разливается глубокое удовлетворение.
– Конечно, помнишь. Потому что ты часть орсина. Я хочу знать все, дитя. Полагаю, Джейкоб пытался украсть артефакт?
Мальчик снова кивнул:
– Но потом вернул его.
Доктор нахмурился. Он знал природу другра, знал, как сильно существу нужна перчатка, и не понимал, с чего бы Джейкоб Марбер стал отдавать ее.
– Он скоро придет сюда, – тихо добавил мальчик.
Бергаст подошел к картине на стене и сложил руки за спиной. В тусклом свете казалось, что покрывающие холст линии шевелятся и перемещаются.
– Значит, у них ничего не вышло, – произнес он. – Твоя мисс Куик и миссис Харрогейт меня подвели.
– С Элис все в порядке? – спросил мальчик дрогнувшим голосом.
– Ну… Она весьма находчива.
Мальчик, явно измученный, растирал лицо ладонями.
– Эта карта довольно необычна. – Доктор Бергаст указал на картину. – Если присмотреться, то увидишь, что она выполнена вовсе не чернилами. Это пыль, Марлоу. Она написана пылью; а холст сделан из человеческой кожи. О, ты встревожен? Не беспокойся; это кожа таланта, повелителя пыли, одного из старейших и величайших в своем роде; это было его собственное желание. Посмотри: пыль движется, даже сейчас. Это происходит потому, что тот мир, из которого ты только вернулся, находится в постоянном движении.
Бергаст наклонился вперед, и на мгновение на его лице отразилась глубокая скорбь. Он вздохнул:
