Мужчина: «двадцать три года на Украине, нам ничего Украина не сделала. Ничего не построили, только разрушили. Шахты закрыли, заводы закрыли. Дорог нет. А теперь еще и убивают нас. Чтобы у этого Порошенко гробы эти перед глазами день и ночь стояли. Тварь конченая, когда будет управа какая-то на эту власть. Чтобы матери их детей так плакали, как мы своих детей хороним. Чтобы эти гробы стояли каждую минуту перед глазами у него. Покоя не давали ему. Никакой дружбы с ними не будет. С этими дебилами. Дети погибают, надоело хоронить. Не успеваем больницы проведывать. Это дите в чем вообще виновато? Я, когда попало сюда, тут был, помогал. В час ночи это было. За что? Если они хотят победить, убивая детей, я сомневаюсь. Это вряд ли им удастся. Она в чем виновата? Девочке шестнадцать лет. Она что, сепаратистка какая-то, что ли была? Кому она мешал?. Вот съемка идет. Мужиков нет. Кого вы бьете, суки конченые. Попало в крышу, на диване такой осколок большой нашли. Хорошо, что мы эвакуировались, а там дите у меня спит и жена. Убило бы. Это когда сюда упало. Я выскочил, думал, что в дом попало. Выскочил, думал, может, помочь что-то надо».
Женщина: «Писала стихи и папе посвящала. Папу очень любила, хотела к нему. Он три года назад умер. Бедное дите. Она первый год только отучилось, специальность получала. За что ее? Кому она мешала? Она не в окопах сидела. Ни снаряда не подавала. За что ее убили? Эта девочка ходила под бомбежками, кормила людей. В пять утра она уже была в столовой. Точно так же в шесть, восемь вечера она шла и кормила людей. Она помогала. И за что ее убили? За то, что она людей кормила, за то, что ночей не спала. За то, что она бегала под бомбежками этими. За что вы ее убили? Мы уже ничего не хотим, оставьте только нас в покое. Когда мы мир увидим? Ответьте нам на один вопрос, когда на нас обратят внимание? Мира хочу и чтобы дети наши счастливы и внуки жили. Прекращать надо эту войну. Все люди мира хотят. У нас на поселке в каждый дом уже попало, и все люди испуганные стали. Хотим мира, все. Мира надо. Дружбу надо и жить по-дружески. Одни бабушки и дедушки остались. Кого бьют? Ни окон, ни дверей. Пусть эти гробы каждую секунду у него перед глазами стояли, покоя не давали ему. Алкаш чертов. После этого как можно, какая единая Украина? Горя сколько принес. Так и сказали по телевизору сегодня, не можем их победить, уничтожим все населенные пункты. Дети, старики, женщины. Уничтожить все. Что, ему народ наш нужен? Не нужны мы ему. Тут же алкоголики одни живут, по их словам, которые в шесть утра встают и начинают убирать, полоть, сажать, поливать, чтобы как-то выжить. И правду говорят, нас бьют, мы живем, подняли цену, мы живем. Вообще ничего не хотим. Не хотим Порошенко, дайте нам спокойно жить. Будем один хлеб и воду есть. Мы хотим мир. Никто нас не слышит, Европа нас не слышит и не хотят слышать. Не хотим мы Украины. Не хотим мы ее».
Женщина: «Шестнадцать лет ей было, ходила под бомбежками, кормила людей. Коров ходила пасла, потому что у нее нет работы. Она ходила и коров посла, и бабушкам помогала, в социальной столовой, и не просила у тебя, Порошенко, никаких три копейки. Тварь ты конченая. Бесчеловечный. Они не люди, у них нет людского сердца. Они звери. Мы просим Путина, пусть вводит войска и убивает всех этих фашистов. Мы не хотим Украину, мы хотим Россию. Украинское телевидение показывает военных. Он держит осколок в руке и говорит, посмотрите, как нас обстреливают. Он пришел воевать. А у нас осколки валяются во всех дворах. Людей ведрами собирают. А они на блокпостах, военные, показывают осколки, как их обстреливают. Какие они герои. А мирные дома обстреливать разве можно так? У нас Артемовск тут рядом, там «укропы» эти сидят. Говорят, сепаратисты сами себя бьют. Себя, детей и свои семьи бьют. Гляньте, мужчин нет. Все мужчины там стоят, и они будут свои дома бить?»
Подруга А. Буториной: «Какие могут быть эмоции? Плохие, конечно. Похороны подруги. Участвовала везде, где только можно. Она была очень пози-тивная, активная. Бегала везде, очень жалко. Переживаем по этому поводу, что нам еще вам сказать. Участвовала в празднике 9 мая. Мы ходили с ней. Все делала замечательно, училась нормально. Она училась даже танцевать, чтобы участвовать на 9 мая. Научилась девочка танцевать. Хотя не умела ничего вообще делать. Такая молодец. Очень хорошая девочка была» [365].
