— Что с местными алатусами? Откликнулся кто-нибудь? — Тео протянул свиток со словами, которые учитель велел выучить до утра, Грэйг принял его, развернул, пробежался глазами и кивнул, мол, всё понятно.
Они вышли на улицу, где накрапывал лёгкий дождь, но Тео не хотел медитировать в хижине: от гнева давно чесалась спина, хотелось выпустить крылья, а разнести единственное прибежище Грэйга он не собирался.
— Пока тишина. Я каждый час отправляю зов. Нити очень слабые, хотя я себя чувствую гораздо лучше, — Грэйг накинул на себя плащ и взял зажжённую свечу, чтобы удобнее было читать список.
Уселись на поляне недалеко от хижины. Тео на траве принял позу лотоса, сосредоточился, и через минуту вокруг него мерцало защитное воздушное покрывало — “зонт”. Защита от влаги и холода поползла было к Грэйгу, чтобы закрыть и его тоже, но алатус отмахнулся:
— Мне нравится шум леса и дождя: я слишком долго просидел там, где ничего не слышно, кроме отрыжки стражников и криков моего товарища.
— Дай мне минут пять, — попросил Тео, сосредотачиваясь на медитации и изгоняя из себя все мысли и чувства.
Пока он готовился, Грэйг снова отправил зов, но, как и прежде, ответом стала тишина. Свои, прячущиеся в Ааламе алатусы либо спали, защитившись артефактами, либо находились среди чужих.
— Я начинаю, — он развернул свиток и присмотрелся к первому слову. — Итак, глагол “делать”. Настоящее время: я дела-ю, ты дела-ешь...
Грэйг мерно говорил, не сбиваясь и добавляя своему голосу глубокий тон. И казалось окружающей темноте, деревья стали прислушиваться к этой странной молитве или заклинанию, длящемуся непрерывно. Один из мужчин говорил, и его монолог вскоре стал походить больше на изложение древнего сказания, чем на равнодушное перечисление грамматических форм глаголов, а за ними — двух десятков существительных, добровольно приписанных самим Тео к уроку Рифелура-эве.
Прошло больше часа. Наконец, слегка охрипший голос Грэйга затих, он сам поднялся, ежась, — за это время дождь успел его порядочно намочить, а идущая от холодной земли влажность и прохлада заставили чувствовать себя продрогшим. Не дожидаясь конца медитации принца Арженти, который, напротив, был защищён от влаги и даже приподнялся в воздухе над сырой землёй, Грэйг, содрогаясь, побежал к домику, подбросил там в печку поленьев и в блаженстве замер возле огня.
Через полчаса Тео присоединился к нему.
— Это было приятное знакомое ощущение, — растирая руки над горячим воздухом, идущим от печки, признался он. — Кажется, я проголодался. Сегодня мой мозг поработал на слава.
— На
— Спасибо тебе, Грэйг.
Тот поднялся и поклонился:
— Это малая доля того, что я могу сделать... У меня ещё одна хорошая новость. Минут десять назад мне ответил на зов один алатус, — вид у Грэйга был несколько смущённый. Пока Тео наливал себе горячий отвар и жевал ломоть хлеба, не торопя друга с рассказом, он кашлянул, избавляясь от неловкого першения. — Ситуация непростая. Он не назвал своего имени, так как не поверил. Требуется больше времени для установления доверия. И я его понимаю.
Тео, продолжая жевать, потянулся за плащом, брошенным на лавку:
— Почему он тебе не поверил?
— Я назвал своё имя. Сказал, что мне помогли освободиться. Именно это показалось тому алатусу невероятным. Якобы по дворцу среди своих гуляют слухи, что один из пленных алатусов отдал душу Тени и избавился от мучений.
— Это как понять? — Тео чуть не поперхнулся последним глотком.
Грэйг смущённо почесал лицо, которое шелушилось и начинало сбрасывать старую кожу: тело его восстанавливалось, и возвращалась способность регенерироваться, как у всех алатусов.
— Старый миф, ерунда, на деле я никогда не слышал, чтобы кто-то так умирал.
— Понятно. Вывод: от этого товарища пока никакой пользы. — Тео уже одевался, собираясь вернуться в замок главного мастера боевых искусств. — Постараюсь сам, чтобы узнать точно. В подземелье вчера было много стражники. Больше, чем две ночи назад. Если получится связаться ещё раз, скажи это ему.
Перед уходом Тео постоял, задумчиво рассматривая погружённую в ночь хижину.
— Грэйг, если я не вернусь через час, можешь спать. Буду на следующую ночь.
— Что ты задумал? — нечто решительное проскользнуло в насупившихся бровях Тео, и Грэйг забеспокоился. — Не надо предпринимать ничего необдуманного... Прошу тебя, принц!
Приоткрывая дверь, Тео обернулся:
— Всё хорошо, я понимаю. Хочу поговорить с... кем-то. Сначала. До утра мало времени, если за один час не успею сделать ничего, то будет завтра у тебя новый гость, — он подмигнул и вышел.
Грэйг сотворил знак, призывающий милость Алатуса и отправил его вслед принцу Арженти. Молодому, дерзкому, но слишком рассудительному для его лет — даже с учётом полутора тысяч лет пребывания в колыбели, которая не давала мудрости, а лишь силу собирать магию и созидать.
