Определить точно возраст в драконице сейчас было невозможно, но её спутанные длинные волосы имели проседь, а грязь, покрывающая лицо, скрывало его лучше пещерной тьмы. И запах! Запах немытого тела ударил по обонянию Тео, которому и без того было нелегко — управлять тягучими нитями, нести яйцо и помогать человеку идти.
Они вышагнули в такую резкую прохладу, где накрапывал дождь, что содрогнулись оба — от обнявшей их природы. Тео сразу опустил яйцо на землю, извинился, сказав, что забыл кое-что сделать. Анника почувствовала, как к её спасителю щедрым потоком стекается магия — отовсюду: от камней, деревьей и даже сверху, от меркнувших на светлеющем небосводе глаз некогда умерших алатусов.
Арженти кашлянул, избавляясь от кома в горле, портал соткался мгновенно, и он исчез в нём. И сразу стало страшно. Анника, которая уже задыхалась от чистого воздуха и свободы, заплакала. Прошла минута, показавшаяся слишком долгой, и мужская фигура в ликторском одеянии вернулась.
— Забыл поджечь мусор в пещере, — объяснил Арженти, снова наклоняясь к яйцу: — Пусть думают, что вы вызвали проклятие Тьмы и сгорели. У вас там много костей было, целая гора...
— Я хотела запустить их в тварь... — сквозь мешанину слёз и нарастающего истеричного смеха, Анника честно призналась. Оттого берегла их, чтобы хотя бы так достать до того, кто столько лет издевался над ней... Пусть не убить — причинить боль...
Арженти хмыкнул, оценив задумку, и ныряя в новый портал, предупредил:
— Мой друг вас приютит. Его зовут Грэйг. Он поможет вам лечиться.
Звать хозяина домика не пришлось, наверное, Грэйг возле окна послушно выжидал час, поэтому, как только заметил появившиеся тени неподалёку, выбежал наружу. Охнул, увидя яйцо, принял его бережно и медленно в хижину, указывая путь гостье:
— Я сейчас же натоплю сильнее, сколько малышу дней?
— Седьмой будет, — хрипло ответила Анника.
Её завели в тепло, пахнущее уютом и нормальной едой, усадили на лавку перед столом, и спаситель сразу попрощался:
— Увидимся завтра. Грэйг, если что нужно будет, скажешь, — выскользнул в дождь, разбавляющий небесный намёк на рассвет и растворился.
— Благослови вас Алатус! — замешкавшийся с яйцом, сказал запоздало Грэйг, когда принца уже не было. Тогда он смущённо повернулся к гостье. — Меня зовут Грэйг, я сын Грейзэ и Харальда. Эве, чем я могу вас порадовать?
[1] Примерно 20 кг.
Чтобы легче было следить за девицами, камериры им выделили всего четыре комнаты, хоть и достаточные в размере для того чтобы безродные не чувствовали себя в тесноте. Неудобство представляло наличие единственной небольшой смежной туалетной комнаты, пользующейся спросом утром, после тренировок и перед сном. Но девицы, очевидно, приняв это как испытание, не жаловались и послушно принимали данность. Никто из двадцати трёх не передумал и не покинул дворец, что вызывало сожаление у королевских камериров, не одобрявших затею Её величества, правда, втихомолку, потому что вслух все показывали заинтресованность: что же из этого выйдет?
Сегодня, негромко переговариваясь и больше мечтая о благополучном будущем в его разных вариантах, будущие алазонки (старинное название дев-воительниц где-то разыскал сам главный мастер Рифелур-эве) были давно облачены в свежепошитые церемониальные костюмы и укладывали волосы, почти у всех слишком длинные для мужского боя. Вчера секретарь Его величества Ярвуд-эве с сарказмом заметил, что во время драки противники получат великолепную возможность намотать на руку косы и добить самоуверенных девиц. Присутствующая при этом и пока главная над девушками фрейлина Самар-эве мудро заметила:
— Пусть это решит первый бой.
Поэтому никаких кощунственных манипуляций над женской красотой не случилось.
Айя предложила девушкам несколько вариантов плетения волос, и нарочно был выбран только один вариант, чтобы показать строгость алазонок и решимость уделять больше времени своей покровительнице, а не собственным прихотям. Так, после облачения девушки дружно помогали друг другу заплетать “перевёрнутые” косы. Эта техника позволяла укоротить длину, а также за счёт высокого узла на макушке сделать визуально алазонок выше.
Украшений у безродных девиц было немного, и любезная Самар-эве разрешила их оставить, ведь большинству незатейливые безделушки напоминали о доме и матерях, передаривших дочерям семейное «наследство», которое некогда носили их прабабки.
Алисия самостоятельно уложила себе волосы и помогла двоим подругам как нельзя лучше, хотя с утра всё валилось из рук: утром обнаружилось, что артефакт, выглядевший дешёвым частым гребнем-заколкой, разрядился. То же самое случилось с подвеской, блокирующей всплески магической силы вовне — гораздо более нужный артефакт для алатуса, желающего выдать себя за местного простолюдина. То ли лавочник обманул, подсунув некачественный товар, то ли ночью что-то случилось во дворце — вытянуло магию отовсюду, откуда можно было.
