Обжигающая тишина полностью

– Он держит охотничье оружие в этом сарае?

– Нет, только в сейфе. У нас дома.

– Ружья, винтовки?

Губы Беппи сжались в прямую линию.

– Это его оружие для охоты.

– Здесь есть пистолеты или револьверы?

Она сглотнула.

– Я не знаю.

– Большое спасибо за потраченное время, миссис Рудигер. – Энни начала спускаться по лестнице к Новаку, но потом остановилась и снова повернулась к Беппи Рудигер.

– Ваш муж был уволен из армии. Это правда?

– Он ушел из армии, чтобы проводить больше времени со своей семьей.

– Увольнение за недостойное поведение с лишением прав и привилегий, так?

Беппи Рудигер побледнела еще сильнее.

– Это было связано с обвинением в сексуальных домогательствах, – сказала Энни. – Но потом, насколько я понимаю, обвинение было снято?

Молчание.

– Мэм, где был ваш муж девятого апреля этого года?

Беппи открыла рот и тут же закрыла его.

– Я понимаю, что полгода – это долгое время для запоминания конкретных вещей. Не беспокойтесь. Мы сами спросим, когда свяжемся с ним.

– Она религиозна, – тихо пробормотала Энни, когда возвращалась с Новаком к патрульному автомобилю. – Носит распятие на шее.

– Это не говорит о религиозности.

– Но есть высокая вероятность. – Она открыла дверь. Беппи по-прежнему стояла на крыльце, как часовой, и наблюдала за ними.

Когда они повернули на сельскую дорогу, Новак сказал:

– Черт, я начинаю думать, что в болтовне Каллена и впрямь что-то есть.

Энни тихо хмыкнула, глядя на отвесные горные склоны и веерные следы от оползней на коре Карри. Недалеко от этого места пропала ее сестра.

– Пресловутая лиса в курятнике, – сказала она.

– Что?

– Я сказала, что Каллен похож на кота в голубятне.

Новак уставился на нее.

– Разве не понимаешь: поднять шум, взбудоражить их, чтобы они забегали от страха. Господи, Новак, ты как будто вчера родился!

Новак немного помолчал.

– Можно кое о чем спросить тебя, всезнайка?

– О чем?

– Как ты думаешь, почему начальник полиции Макин сделал нас напарниками в этом деле? Только посмотри на нас: мы тут копаем под городских боссов, хотя уже существует официальное следствие по делу о поджоге.

Энни посмотрела на него.

– Ты здесь новенькая. Тебя проще всего назначить паршивой овцой, если все полетит к чертям. Если дерьмо по-настоящему попадет в вентилятор, Макин немного пораньше отправит меня пастись на травке, а тебя вытурят отсюда со скандалом. Он заявит на совете, что ты слишком много на себя взяла и стала неуправляемой. Он заявит, будто не знал, что мы совали нос, куда не следует. Как бы то ни было, к воскресенью Макин будет держать свою задницу прикрытой со всех сторон.

Энни сглотнула.

– Ну, кто теперь большой умник? – спросил Новак и достал из кармана надкушенный батончик «Сникерс».

– Рэйчел? – Керриган резко поднимает голову, когда я вхожу в ее кабинет. Она быстро встает и закрывает дверь за мной.

– Полагаю, мне здесь не рады?

– Мне очень жаль, Рэйчел, но после той эффектной сцены в «Шэди Леди» ребята довольно разозлились.

– После какой сцены?

– Ты понимаешь, что я имею в виду. Это… это твоя газета дала ему голос, верно? Он обвинил нашего начальника в лжесвидетельстве. Ты знаешь, как устроены дела у спасателей и пожарных. Мы держимся вместе и прикрываем друг друга. – Керриган как будто хочет что-то добавить, но сдерживается. – Что я могу для тебя сделать?

Я делаю глубокий вдох и решаю сразу перейти к делу.

– Перед тем, как застрелиться, Эми Финдли звонила в пожарное депо.

– Правда?

– Вот телефон. – Я кладу на стол Керриган листок с номером. – Ты знаешь, кому принадлежит внутренний номер?

Она смотрит на листок, потом на меня. Молчание затягивается.

– Слушай, Керри, ты меня знаешь. Я хочу неприятностей не больше, чем остальные, но речь идет о человеческой жизни.

– О человеческой жизни? Не преувеличивай, Рэйчел. Он больше не в тюрьме. Он свободный человек. Не знаю, почему ты это делаешь.

Она пододвигает листок бумаги обратно.

– Он не свободен, пока не сможет доказать, что не совершал это преступление. Посмотри, как горожане отреагировали на его возвращение. Посмотри на собственную реакцию.

Она сверкает глазами на меня.

– Это из-за твоей газеты! Из-за того, что он назвал имена.

Я наклоняюсь к ней.

– Трое мужчин попытались убить его еще до того, как он обратился в газету. Они сожгли его дом, и я не верю, что они бы остановились на этом, если бы он не был вынужден обратиться в прессу и припугнуть их. Ты ведь правда не думаешь, что Джеб сжег свою собственность, а потом каким-то образом избил себя монтировкой? Пожалуйста, скажи мне, чей это внутренний номер.

Керриган стискивает зубы. Я радосадованно качаю головой.

– Ладно. Ты можешь хотя бы сказать мне, кто находился на дежурстве вечером восьмого апреля?

– Не уверена, что это публичная информация.

– Разумеется, она публичная. Вы работаете на муниципалитет Сноу-Крик. Налогоплательщики – это ваши работодатели.

– Тогда обратись в мэрию.

Я гневно гляжу на нее.

– Послушай, Рэйчел, ты решила сделаться нашим врагом. Мне и без того достаточно трудно наладить нормальное общение с ребятами. Я не собираюсь выдавать эти сведения.

Я провожу пальцами по волосам.