Мэдлин взглянула на него с беспокойством. Неужели он действительно не помнит?.. Неужели он и впрямь все забыл? Она осторожно провела пальцами по его губам, а он, улыбнувшись, принялся целовать ее пальчики, один за другим.
— Что ж, возможно, мне это только приснилось, — прошептала Мэдлин, нежно проводя ладонью по его щеке.
Кейн рассмеялся и сказал:
— Да, наверное, приснилось, но что же мы делали в этом сне? Расскажи, дорогая.
Она ухватилась за пояс его расстегнутых бриджей и потянула вниз. Бриджи тотчас же спустились с его бедер, и он тихо застонал, затем, снова поцеловав ее, потянул к низу корсаж ее платья, высвобождая груди.
— Как хорошо, что ты пришла именно сейчас, милая Линни. Ведь я уже собирался пойти за тобой. И я не уверен, что сдержался бы и не овладел тобой прямо на палубе, — добавил Кейн хриплым шепотом.
— Но я же вовремя пришла, не так ли, пират? — Мэдлин улыбнулась и поцеловала его в широкую мускулистую грудь.
— Да, очень вовремя. — Он принялся осыпать поцелуями ее груди, потом вдруг отстранился и спросил: — А о чем ты думала, когда шла ко мне?
Мэдлин не ответила. Не могла же она сказать ему, о чем думала в последние часы… Расхаживая по палубе, она мечтала о жизни вместе с Ангелом. О том, что будет проводить с ним каждую ночь, также как прошлую. Но, увы, этого никогда не случится. Потому что она сбежавшая преступница, а он пират. К тому же ее решение не изменилось. Ведь она давно уже решила, что будет жить самостоятельно, так, чтобы не зависеть от мужчины. А капитан Ангел… Он был даже опаснее, чем все другие мужчины, потому что ее влекло к нему неудержимо.
Именно поэтому ей придется с ним расстаться. Что же касается грядущей ночи, то это будет ее последняя ночь с мужчиной и она насладится ею, чтобы потом забыть о ней навсегда.
Но в глубине души она знала, что никогда не сможет забыть этого человека — не сможет, даже если очень захочет.
Боже, что она сделала с собой?!
На следующее утро Мэдлин проснулась одна. Посмотрев в иллюминатор, она увидела, что судно причалило к какому-то заросшему кустарником берегу, но нигде не было никаких признаков жизни — ни кораблей, ни причалов, ни построек. Неужели это и есть Виргиния? Она-то ожидала увидеть что-то похожее на Чарлстон, а здесь — совершенно необитаемая местность.
Мэдлин быстро умылась и оделась. Ей хотелось поскорее увидеть Ангела, но оказалось, что он запер ее — она не могла выйти из каюты. Почти весь день она провела в одиночестве, если не считать трехминут, когда к ней с завтраком заходил молодой матрос по имени Генри. Но он ничего не смог ей сообщить, только сказал, что она и ее горничная скоро уедут.
Расхаживая по каюте, Мэдлин спрашивала себя: «Что происходит? Неужели Ангел избегает меня? А может, он… начал что-то чувствовать ко мне? Но если так, то что же теперь будет?»
Наконец — день уже клонился к вечеру — в замке повернулся ключ, и в каюту вошел капитан Ангел, снова одетый во все черное. Лицо же его почти полностью скрывала все та же фальшивая борода. Пристально посмотрев на него, Мэдлин спросила:
— Где мы?
— Дома, — последовал ответ.
— Но это место… оно совсем не похоже на Виргинию, — пробормотала Мэдлин в нерешительности, хотя понятия не имела, как выглядят порты в Виргинии.
Ангел взглянул на нее с усмешкой.
— Неужели ты думаешь, что я приведу корабль прямо в порт?
— Нет, конечно. Просто я… — Она пожала плечами, не зная что сказать.
— Ты со своей горничной скоро уедешь, — заявил капитан и уселся за стол.
— Ты отвезешь нас? — спросила Мэдлин.
— Нет. — Ангел покачал головой и, взяв из ящика бумагу и перо, стал что-то писать. И он не обращал на нее ни малейшего внимания — словно ее и не было с ним рядом.
Мэдлин судорожно сглотнула и прикусила губы, с трудом удерживаясь от слез. Ей так хотелось поговорить с капитаном… И очень хотелось сказать ему, что она вовсе не считает его пиратом и негодяем, — напротив, восхищается им. Или может быть, она хотела сказать ему что-то другое?..
— Ангел, я надеялась, что смогу поговорить с тобой до того, как мы поднимемся на палубу.
— О чем, Мэдлин?
«Значит, он уже не называет меня «Линни»?» — подумала она со вздохом. Усевшись в кресло, она тихо сказала:
— Что ж, если ты занят, я могу подождать.
Снова вздохнув, Мэдлин стала смотреть в иллюминатор. Она пыталась не думать о сидевшем рядом мужчине, однако у нее ничего не получалось — сейчас она могла думать только о нем.
Закончив писать, Кейн долго смотрел на лист бумаги, лежавший перед ним на столе. «Почему же мне так тяжело отпускать ее?» — спрашивал он себя. Почему? Он не собирался заводить любовницу и уж совершенно точно — жениться. Мэдлин же выполнила свое предназначение, и теперь следовало вернуть ее жениху.
Человеку, которого он ненавидел.
Да, ненавидел и отомстил мерзавцу, не так ли? И теперь он должен быть вполне удовлетворен мыслью о том, как Хью будет унижен в свою первую брачную ночь. И этот удар нанесет ему Мэдлин.
Его, Кейна, Мэдлин.
Нет, не его, а Хью.
