— Эй, Джакс!.. — Кейн поморщился. — От тебя пахнет так же, как от твоей лошади. Сделай что-нибудь с этим, хорошо?
Дэниел расхохотался.
— Постараюсь, старина. Иначе ты снесешь мне голову топором, не так ли?
— Сомневаюсь, что это поможет, — съязвила Мэдлин.
— Я не нравлюсь вам, да, мисс Хартуэлл?
— Трудно воспринимать вас всерьез, мистер Джексон, когда ваши глаза так порочно блестят. У меня такое чувство, что ваши проступки могут превзойти даже прегрешения Кейна.
— Порочный блеск? Мне, пожалуй, нравится такое определение, — ответил Джакс, взбегая по ступеням.
Мэдлин сразу же пошла наверх и уже через несколько минут отмокала в теплой ароматной воде с лепестками магнолии. Лежа в ванне, она пыталась собраться с мыслями и вспоминала все последние разговоры с Кейном. У этого человека было немало положительных качеств, но ей почему-то постоянно вспоминались ужасные слова Хью Дэвиса: «Ты и ее собираешься довести до самоубийства?» Да, кажется, так он и сказал. Но кого он имел в виду? Женщину по имени Элизабет?
Кейн же избегал отвечать на ее вопросы об Элизабет, и ему явно причинило боль обвинение Хью. Неужели он действительно был как-то виноват в смерти этой женщины? Но кто она такая? Его невеста? Жена? Кем бы она ни являлась, было ясно: она очень много значила для Кейна и он нес тяжкий груз вины за все, что случилось с ней.
И тут Мэдлин вдруг подумала: «А ведь если бы не эта Элизабет, то у нас с Кейном, возможно, ничего и не случилось бы. Ведь он затащил меня в постель только потому, что хотел отомстить за нее».
Да, тогда на корабле он хотел всего лишь отомстить, но сейчас, судя по всему, уже относился к ней иначе. Впрочем, это не имело значения, поскольку между ней и Кейном все будет стоять ее прошлое. И следовательно, им придется расстаться.
Да, она непременно уедет отсюда, и Оливия ей поможет. Возможно, подруга уже сегодня вечером будет читать ее письмо, и, если повезет, она приедет сюда через день или два.
Выбравшись из ванны в приподнятом настроении, Мэдлин прошла в гардеробную и выбрала свое самое любимое платье — подарок Оливии. Платье было сшито из яркого голубого атласа с нижней юбкой цвета слоновой кости, прошитой серебряной нитью. Шелковый корсаж был густо расшит серебром, а пышные полупрозрачные рукава были собраны у локтей и перевязаны серебристыми лентами.
Она оделась с помощью горничной Клодии, а потом перетянула волосы на затылке шелковой лентой. Посмотрев в зеркало, Мэдлин невольно улыбнулась; ярко-голубой всегда был ее любимым оттенком. А потом ей вдруг вспомнилось, что глаза Кейна — почти такого же цвета, и грустно вздохнула.
Поблагодарив горничную, Мэдлин вышла из комнаты. Спускаясь по лестнице, она, как и в прошлый раз, разглядывала портреты на стенах. В холле она увидела Кейна, выходившего из кабинета.
Взглянув на нее, он пробормотал:
— Дорогая, ты выглядишь потрясающе…
— Я… О, я просто достала это платье из гардероба, — смутилась Мэдлин.
— Похоже, ты не привыкла к комплиментам, да, любимая? — спросил он с мягкой улыбкой.
Мэдлин уже открыла рот, чтобы возразить, но так ничего и не сказала, потому что единственным человеком, когда-либо делавшим ей комплименты, была ее мать, — но ведь все матери говорят своим дочерям, что они прекрасны.
— Не хочешь ли прогуляться, Линни? Солнце скоро сядет, а время заката — самое подходящее для прогулок.
— Ты пытаешься сделать мой отъезд более трудным?
Он взглянул на нее с удивлением:
— Что ты имеешь в виду?
— Слишком уж ты любезен, Кейн. Это выглядит так, как будто…
— Как будто я ухаживаю за тобой?
О Боже, неужели он умеет читать ее мысли?!
— Нет, Кейн, я не об этом. Однако не забывай, что я прекрасно знаю, какой ты на самом деле.
— Да, похоже, что знаешь. — Он многозначительно ухмыльнулся.
— Я просто хотела сказать, что знаю тебя как капитана Ангела, то есть как пирата, — пробурчала Мэдлин.
— И об этом ты тоже знаешь. — Он снова ухмыльнулся. — Но если говорить серьезно, Линни, то ты совсем меня не знаешь, хотя, конечно же, не признаешь этого. Ведь ты провела с капитаном Ангелом очень недолгое время, а Кейна Грэма ты знаешь и того меньше. Поверь, твое мнение обо мне совершенно не соответствует действительности. Вот когда ты узнаешь меня получше…
— Мне это не требуется, — перебила Мэдлин. — Я знаю вполне достаточно.
— Нет, не достаточно. Нельзя судить человека, не узнав его по-настоящему.
— Да, нельзя судить… — пробормотала Мэдлин со вздохом. — Кейна, конечно же, нельзя судить, потому что она почти не знает его. А вот ее, Мэдлин, можно судить? Да, наверное, ведь она убийца. А может, рассказать ему о том, что произошло в Чарлстоне? Но как она объяснит свои действия? И как объяснит свое долгое молчание?
— Сейчас мы с тобой говорим так, как будто речь идет о преступниках, — заметил Кейн с улыбкой. — Или считаешь меня таковым?
«Нет, это я себя считаю преступницей».
— Я вовсе так не считаю, Кейн, — медленно проговорила Мэдлин. — Мне кажется, что твои действия на море… отчасти оправданны.
— Неужели?! — Кейн расхохотался. — Иногда ты рассуждаешь очень разумно.
