— Мне всегда очень приятно знакомиться с англичанами, мэм. Мы гордимся нашим английским происхождением, если вы знаете. Первые Ханивуды прибыли в Марблхед из Дорсета. Они, конечно, были пуритане и прибыли сюда в числе первых поселенцев с флотом лорда Уинтропа. Их флагманским кораблем была «Арбелла», как вы, конечно, знаете.
У Роджера в последнее время стало очень плохо со слухом, и ему пришлось резко наклониться вперед и обхватить ухо сзади ладонью для того, чтобы услышать ответ Эммелин. Но чопорная англичанка бессмысленно уставилась на него, слегка отпрянув назад.
— Боже милостивый, Роджер! — одернула мужа миссис Ханивуд. — Не начинай эту болтовню сейчас. Твои драгоценные предки уехали из Англии, потому что они искали лучшей жизни, а еще я полагаю, и для того, чтобы заинтересовать своими персонами миссис Ботс.
— Хэй-Ботс, — холодно поправила ее Эммелин. Ее демократичность и снисходительность исчезли. Во время первого блюда за обедом — «необыкновенного» рыбного супа — они продолжили. Мистер Ханивуд, сидящий по правую руку Эммелин, утомил ее рассказами о подвигах, которые имели место в Марблхеде, в то время как мистер Портермэн, находившийся слева, обращался к ней с какой-то нервозной игривостью, но он, видимо, предпочитал беседовать с Джорджем, нимало не смущаясь тем, что между ними сидит миссис Ханивуд. Вино было плохим, и половина компании не стала пить его. Тот маленький господин Дорч, казалось, был сама трезвость, и он считал необходимым непрестанно утверждать это. В ходе беседы выяснилось, что госпожа Ханивуд содержала гостиницу. Эммелин также узнала, что большой старый дом, о котором упоминала миссис Портермэн, был не чем иным, как постоялым двором. Эммелин, шокированная, погрузилась в молчание. Миссис Портермэн была дочерью владельца таверны, а ее мать управляла пивной. Эммелин бросила испытующий взгляд на своего мужа, слышал ли он это? Очевидно, нет. Джордж спокойно ел и пил скверное вино. Он не был привередлив в том, что не касалось вопросов бизнеса.
Эспер, сидевшая с другой стороны стола, увидела неожиданную смену настроения Эммелин и была обеспокоена, смутно подозревая, что это каким-то образом связано с ее родителями.
«Я должна попытаться быть хорошей хозяйкой ради Эймоса», — подумала Эспер. Она улыбнулась Хэй-Ботсу и задала ему вопрос об их предстоящем путешествии, затем повернулась к Дорчу и упомянула о президентских выборах. Кто, по его мнению, выиграет: Тилден или Ратерфорд Хейз?
Дорч, подобно большинству марблхедцев был демократом и болел за Тилдена. Он положил свою вилку и пустился в пространные рассуждения. Эспер пыталась его слушать, но не могла. У нее было чувство, будто она толкает перед собой огромный груз на вершину холма, чувство тщетной попытки. Столовая мореного дуба, стол, покрытый камчатной скатертью и уставленный тарелками с наполовину съеденной пищей, лица ее гостей, выражающие скуку. Эспер была в отчаянии. Обед явно затянулся, но наконец принесли мороженое.
После десерта женщины встали и вышли из-за стола. Чарити не пожелала подниматься наверх, она решила подождать их в гостиной.
— Я удалюсь в свою комнату на несколько минут, — сдавленным голосом сказала Эспер.
Сьюзэн последовала за дочерью в спальню.
— Что случилось, Хэсс? — спросила она, как только дверь закрылась. — Ты плохо себя чувствуешь?
Эспер пожала плечами и устало опустилась на кушетку.
Сьюзэн внимательно посмотрела на поникшую фигуру дочери Богатое платье, ниспадающее глубокими складками, коралловая брошь и серьги. Склоненная под весом темно-рыжих кос голова. Влажная кожа была слишком белой, утратившей естественный оттенок слоновой кости.
— Тебе в любом случае следует больше бывать на воздухе, в доме слишком жарко, — оживленно сказала Сьюзэн. — И прими большую дозу соли. Ты не создана хрупкой и утонченной леди.
Эспер досадливо поморщилась.
— Перестань, ради Бога! — воскликнула она. — С моим здоровьем все хорошо. Кажется, ты все делаешь так…
— Что тебя не устраивает? — резко спросила Сьюзэн.
«Оставьте меня в покое, — думала Эспер. — Я не знаю, что не так, кроме того, что все сегодня вечером не в настроении. Я так точно не в настроении. Возвращайтесь в свою старую развалину. Ты и отец. Там вам самое место».
— Ответь мне, Хэсс. Перестань строить из себя умалишенную.
Рот Эспер сжался.
— Эймос обеспокоен делами фабрики, — мрачно сказала она. — Он рассчитывает на то, что господин Хэй-Ботс вложит в нее немного денег.
Сьюзэн сочувственно кивнула:
— Дела у Эймоса идут не очень хорошо, я знаю. Но я удивлена, что ты тоже знаешь. Напрасно он держит тебя подальше от забот. Ты стала такой изнеженной и напоминаешь мне те восковые цветы под стеклом.
— Ма, ты не права, — сдерживая раздражение, возразила Эспер. — Эймос любит меня и оберегает. У меня было так много неприятностей с Ивэном, он хочет, чтобы я навсегда забыла о том времени.
