— Ладно, начнем со двора! — скомандовал Кларксон, подталкивая Эспер к выходу. Девушка посмотрела на него с холодным презрением, и он пробормотал что-то, отдаленно напоминающее извинения. Револьвер он снова сунул за пояс.
Они вышли во двор, взяв с кухни фонарь. Кларксон обыскал весь сарай, тыкая вилами в сено, но только разбудил «чокнутого» Ходжа. Он заглянул в хлев и даже в уборную, но ничего не нашел. Они вернулись в дом. Вообще-то он особенно и не надеялся что-либо найти во дворе. Не так просты опытные агенты, вроде этого старого проходимца, с которыми Кларксону приходилось иметь дело. Он ни в чем не мог быть уверен, кроме того, что в этом враждебном городишке спрятаны две тысячи долларов. Они вернулись на кухню, и Эспер держала свечу, пока он открывал стенные шкафы, заглядывал в голландскую печь и другие места, казавшиеся ему подозрительными. Один раз Кларксон постучал по стене, но звук был глухой.
Потом он открыл чулан со щетками. Эспер почувствовала, что у нее вспотели руки, но Кларксон только скользнул взглядом по швабрам и ружьям. Но если бы он и постучал по стенке, ничего особенного не услышал бы. Лот Ханивуд с родичем-пиратом умели делать такие вещи: дубовая доска была в два дюйма толщиной и не давала резонанса.
Кларксон и Эспер переходили из комнаты в комнату. Они заглянули и в маленький кабинет Роджера. При свете свечи девушка прочла строчку, на которой ее отец остановился перед выстрелом: «Много славных деяний свершилось в Марблхеде тогда…» Сначала она не обратила внимания на эти слова, но пока охотник за рабами таскал ее за собой и обшаривал комнаты и кладовые, она задумалась: почему прошлое часто выглядит романтичным, а настоящее — нет? Может быть, потому, подумала она, что я не знаю, чем кончится то, что происходит сейчас. О прошлом все известно, можно не волноваться. Они спускались с Кларксоном и в подвалы, под старым и новым крылом здания. Кларксон все осматривал и обшаривал заглядывал в бочки и лари, присматривался к любым подозрительным, на его взгляд, меткам на стенах. Но он ничего не находил. Он поглядывал на Эспер: не выдаст ли она себя чем-нибудь. Но так же напрасно. Его уверенность в том, что черномазая рабыня прячется в этом доме, таяла, но он продолжал обыск.
Потом они поднялись по лестнице из подвала в одну из гостиных. Здесь до них доносился беспокойный говор людей, запертых в распивочной. Потом они поднялись выше, и Кларксон осмотрел четыре большие спальни, построенные при Моисее, после чего они перешли в старое крыло, где располагались еще три: спальня Эспер, родительская и запасная, эти уже маленькие и с небольшим количеством мебели.
Так ничего и не нашедший, Кларксон покачал головой и проворчал:
— Ну, теперь — на чердак, если вообще тут что-нибудь есть. Не дом, а кроличий садок. Столько этажей, комнат и комнатушек — рехнуться можно!
Эспер ничего не сказала, но поняла, что он теряет надежду что-либо найти, и обрадовалась. Но на чердаке был опасный момент. Кларксон, спотыкаясь, бродил среди сваленных здесь прялок, сундуков, ящиков и чемоданов, механически открывая крышки и тряся заколоченные ящики. Добравшись до главных дымоходов, старого, каменного, и нового, кирпичного, Кларксон взял у девушки свечу, чтобы осмотреть перекрытия. Не найдя ничего подозрительного, он пробормотал: «Держу пари, тут ничего нету», — как вдруг они услышали слабый звук, словно кто-то тихонько всхлипнул.
— Это еще что? — вскричал Кларксон. Он схватился за револьвер, подсвечивая себе свечой и осматриваясь. Звук, кажется, раздался где-то у пола, ближе к старому дымоходу.
Это ребенок, в ужасе подумала Эспер. Господи, только бы он снова не закричал!
— Ничего не слыхала, — спокойно сказала она. — Когда же вы здесь закончите?
— Заткнись! Я что-то слышал. Не мешай.
Они постояли на чердаке, но звуков больше не было. Эспер представила себе, что было внизу, в чуланчике. Перепуганная женщина склонилась над ребенком на циновке, закрыв ему рот рукой или дав грудь.
— Может быть, крыса завизжала или ветер в трубе, — сказала Эспер, как и следовало, раздраженно и нетерпеливо. Ей было странно, что можно врать, и мама, обычно такая строгая, сегодня весь вечер говорит неправду. Охотник за рабами, словно узнав ее мысли, вдруг поднес свечу к ее лицу.
— Послушай, милая, — сказал он ласковым голосом, — вы тут думаете невесть что, на самом деле я только выполняю свой долг, и за моей спиной стоит Закон. Ты, по-моему, умница. И я с тобой темнить не буду. Скажи, ты не видела или не слышала, чтобы здесь прятались какие-нибудь беглые рабы? — и взял девушку за плечо.
— Нет, — ответила Эспер, сбросив его руку движением плеча. Кларксон злобно фыркнул. Он спускался с чердака в мрачном молчании. Может, эта девка и не врет. Может, это ложный след. Теперь остается только проследить за этим стариком. А потом, попозже, можно будет вернуться сюда, когда они уже не будут ждать. Может, что-нибудь и откроется.
Кларксон отпер дверь в распивочную:
