Они принялись ожесточенно спорить, и ни один из них не заметил, как вдруг странно притих Джейсон Крэйн.
Пирог был съеден при полном молчании. Молодая женщина «переваривала» утверждение Джейсона относительно того, что Трэй влюблен в нее без памяти.
А Джейсона насторожили слова Мэтта, вернее, одно упомянутое им имя — Сэлли Джо! Певица в салуне.
«Могла ли это быть моя Сэлли? Женщина, которую я ищу? Безусловно, это может быть простым совпадением — на Среднем Западе полно певиц, которых зовут Сэлли Джо. Жаль, что я, как бы ненароком, не догадался спросить у Карлтона, как она выглядит. Эх, дьявол! И когда же я снова смогу сесть на лошадь, поехать в город и сам во всем разобраться?»
А Мэтт считал минуты, чтобы как можно скорее исчезнуть отсюда к чертям собачьим, подальше от этих двух людей, которые с похоронным видом сидели и ковыряли каждый свой кусок яблочного пирога.
Трэй неподвижно замер в седле. Взор его бессмысленно блуждал по белым и однообразным просторам пастбища. Он оказался у развилки двух протоптанных конскими копытами тропинок. Путь направо вел к дому, путь прямо — в Маренго.
Молодой человек и мысли допустить не мог, чтобы приехать домой и весь вечер сидеть и слушать бредни и подковырки старого Сондерса, его сетования по поводу того, что, дескать, сынок лишил его права приглашать к себе женщин. С другой стороны, он совсем не горел желанием напиться в компании старых приятелей. Лучше всего для него было бы просто пустить жеребца наугад, а самому думать о том, как сводит его с ума эта маленькая гордячка.
Но Трэй знал, что никуда дальше окрестностей он не двинется. Он и дальше будет продолжать «битву» за то, чтобы в конце концов их судьбы соединились. Не мог Трэй просто так от нее отказаться. И она просто так не отделается от него.
Почувствовав натянувшиеся поводья, жеребец неспешно двинулся в сторону Маренго.
Когда Трэй вошел в салун, он сразу же определил, что гостями здесь сегодня были лишь те из его друзей, которые не имели семей или родственников, с которыми они могли бы провести Рождество.
Конечно, оставался еще постоялый двор. Но бывали дни, в особенности это касалось праздников, когда и он превращался в скучное и неприветливое место. Люди, не обремененные никакими занятиями, имели там достаточно времени для воспоминаний о тех благодатных днях детства и ранней юности, когда мать хлопотала возле плиты, заранее готовясь ко дню, когда дом будет полон друзей и радости. Они вспоминали и о том, как в один прекрасный день покинули этот дом и зажили своей новой, ведущей в никуда жизнью. Критическим взором оглядывая себя, ковбои прикидывали, что может ожидать их в будущем, когда они уже не смогут носиться верхом на лошадях, перегоняя тысячи голов скота на какой-нибудь из отдаленных рынков.
Трэй невольно причислил и себя к таким. Вдруг из-за стойки в его адрес прозвучали пьяные восклицания и приветствия. Его жизнь отличалась от жизни этих людей лишь тем, что у него был свой кров. Однако это обстоятельство не могло избавить его от старости и одиночества, от вечного сожаления о том, что в свое время ему не хватило ума и такта, чтобы завоевать сердце любимой женщины.
— Выпивка за счет Сэлли Джо! — громко объявил Пит, ставя перед ним стаканчик с виски.
Ковбой нахмурился — ведь совсем недавно он недвусмысленно дал понять этой особе, что сердце его принадлежит другой женщине — его жене. К чему снова, все эти пассажи?
Он стал искать глазами Сэлли Джо, но певица стояла сзади.
— Трэй, мне необходимо переговорить с тобой, — негромко сказала она. — Мы можем присесть куда-нибудь вместе?
— Послушай, Сэлли, — начал он. Но женщина только покачала головой и направилась к одному из столиков, одиноко стоявшему в углу. После недолгих колебаний Трэй последовал за ней. Он уже стал настраивать себя на то, что сейчас здесь разразится истерика со слезами и мольбами. Ему уже не раз приходилось переживать подобное с другими любовницами, которые никак не могли смириться с тем, что он устал от них.
— Можешь убрать дурацкую мину со своей физиономии, Трэй, — обратилась к нему певица, когда они уселись. — Я прекрасно понимаю, что между нами все кончено, но не теряю надежды, что мы останемся друзьями. Меня, по крайней мере, утешает, что ты решил расстаться со мной из-за твоей жены, а не из-за какой-нибудь молоденькой вертихвостки.
— Такого просто быть не могло, Сэлли.
Я был совершенно счастлив с тобой до тех пор, пока не женился.
— А говорить с тобой я хочу о твоей Лэйси. Я уже давно ломаю голову над тем, каким образом ей стало все известно и почему она так твердо убеждена в том, что у нас с тобой все по-прежнему. Пойми, мне так стыдно за то, что я тогда прикинулась умирающей. Ведь только теперь я поняла, как сильно это задело ее. И в тебе, наверное, чувства вины было хоть отбавляй, когда ты приехал сюда и все эти дни вынужден был находиться рядом со мной.
— Ты права, все именно так и было, — согласился он. — И более того, мне кажется, что именно этот маленький обман поставил точку в наших с ней отношениях.
