— Мне поручили выяснить, могли бы вы оказать нам услугу. Пожалуйста, не стесняйтесь, если найдете, что не можете. Будем тогда считать, что разговора не было. И моего визита к вам — тоже…
— Что именно я могу для вас сделать? — спросил Гога, сам не зная точно, кого именно представляет Вэй, но догадываясь.
— Пропустить двух человек на французскую концессию из западной зоны.
— Но для этого я вам не нужен. — Гога даже разочарование испытал. — Все улицы на границе с зоной днем открыты.
— Совершенно справедливо. Но многих подвергают обыску. И порой задерживают.
Гога понял, что те двое будут иметь при себе оружие, потому что французы, заботясь о спокойствии на концессии, искали у подозрительных лиц только оружие, да еще опиум, другое их не интересовало. Гога, усмехнувшись, вспомнил основной принцип работы старшего инспектора Бонишона: «Pas d’histoires!»[81]
— К тому же было бы желательно, — все тем же вкрадчивым тоном продолжал Вэй, — пройти ночью.
— Вот это сложнее. — Гога задумался.
На ночь улицы, соединяющие концессию с оккупированной японцами зоной, переданной ими под контроль марионеточной администрации, перегораживались козлами из колючей проволоки. Там бессменно дежурили низшие чины французской полиции — китайцы или тонкинцы, а на главных пунктах — и чины вспомогательной полиции. Проскользнуть незамеченным было невозможно. А сделать что-то надо, не отпускать же Вэя ни с чем.
— Когда им надо пройти? — спросил Гога наконец.
— Чем скорее, тем лучше.
— Так. Тогда послезавтра. Я как раз дежурю. Только надо не очень поздно, пока есть еще пешеходы. К тому же мое дежурство заканчивается в полночь.
И Гога посвятил Вэя в несложный, но вполне эффективный план.
На прощание, желая разрядить напряжение этой встречи, Гога, уже в передней, сказал ему полушутливо:
— Только Ван Цзинвэя не убивайте. А то будут у нас у всех большие неприятности.
Но Вэй воспринял эти слова всерьез. Уже переступая порог, он обернулся и твердо сказал:
— Ван Цзинвэй своей участи не избежит. В должное время.
Эти слова в устах всегда мягкого, деликатного Вэя Лихуана прозвучали приговором, не подлежащим обжалованию.
При осуществлении трудных планов случается так, что главные, представляющие основную сложность вопросы находят простое решение, но появляется какая-нибудь мелочь, которая едва не сводит насмарку все дело.
Такая мелочь возникла, когда Гога через два дня ехал на очередное дежурство.
Для того чтоб осуществить обещанное Вэю, Гоге было необходимо в обусловленное время, а именно — ровно в одиннадцать вечера, — оказаться на Рут Коэн, угол канала Зи-Ка-Вей. А какая гарантия, что его не назначат снова дежурить у резиденции Ван Цзинвэя или не ушлют куда-нибудь дальше?
Размышляя об этом и досадуя на себя, что лишь сейчас такой естественный вопрос пришел ему в голову, Гога мчал на велосипеде к своему участку, до которого было недалеко.
«Кто сегодня за главного? — старался вспомнить Гога. — Если Мартэн, то уже ясно, что делать; но если сам Бонишон или другой его заместитель — придется что-то придумывать похитрее». На Гогино счастье, ночным дежурным оказался Мартэн.
Поздоровавшись с присутствующими, Гога подошел к листу нарядов, вывешенному на специальной доске. Так и есть! Пешее патрулирование отрезка границы концессии по Авеню Хэйг от резиденции французского посла до кабаре «Дельмонтэ» — диаметрально противоположный конец участка Петен. Гога подошел и сел рядом с Мартэном в пустовавшее в этот момент кресло китайца-переводчика.
— Фу, — произнес Гога, как бы отдуваясь. — Чертовски устал сегодня!
— Что, опять тренировка? — оторвавшись от книги записей происшествий, повернулся к нему Мартэн.
— Ну а как же! Ведь у нас скоро решающий матч с итальянцами!
— Да, — посочувствовал Мартэн, — а наряд у тебя сегодня тяжелый. — С недавних пор они стали говорить друг другу «ты», что у французов вообще принято, даже при заметной разнице в возрасте.
— Да вот в том-то и дело… — протянул Гога и вдруг, словно эта мысль только что пришла ему в голову, заговорил, понизив голос, чтоб не слышали другие: — Послушай, Эмиль, а нельзя ли мне сегодня переменить наряд на что-нибудь полегче? Еле на ногах держусь. А следующий раз оттарабаню где угодно, а?
Мартэн на мгновение задумался.
— А что ж… Это можно… На Авеню Хэйг сегодня пошлем… — он пробежал глазами лежавший перед ним список фамилий, — ну вот, хотя бы Симпсона. Пусть погуляет четыре часика, ему не мешает весу немного сбавить. — Мартэн был в хорошем настроении: вероятно, накануне выиграл в хай-алай. — А ты оставайся здесь, после десяти возьмешь мотоцикл и объедешь участок, проверишь посты.
В объезд участка Гога двинулся загодя, с тем чтоб не ехать сразу к нужному пункту на Рут Коэн. С ним в пару опять назначили Батлера, который не внушал особой симпатии. К тому же у Гоги сложилось впечатление, что Батлер не полукитаец, а полуяпонец, а это коренным образом меняло все дело. Он-то сам называет себя британцем, но кто знает, что у него на душе? Вероятно, все же соплеменники матери ему ближе, чем китайцы.
