Движение по Вампу все возрастало. Навстречу беспрерывно попадались другие суда, большие и малые, нарядные и обшарпанные, военные, пассажирские и грузовые (эти последние имели самый неприглядный вид); британские, американские, японские, французские, норвежские, греческие и еще какие-то, шедшие под флагами самых неожиданных государств, вплоть до швейцарского, что было и вовсе уж непонятно.
— Где же форты Вузунга? — спросил Гога, когда с правой стороны явственно начал обозначаться город.
— А мы их прошли, — ответил на некоторое время отлучавшийся и теперь снова вышедший на палубу Майк.
— То есть как — прошли? — неприятно удивился Гога, ни на минуту, несмотря на адскую жару, не покидавший палубу именно из желания увидеть ту самую крепость, за которую полтора года тому назад шли такие ожесточенные бои между китайцами и японцами.
— А их с реки почти не видно. Они хорошо замаскированы, их немцы строили.
— Немцы? — удивленно протянул Гога.
— Ну да, — в свою очередь удивился Майк удивлению Гоги. — По заказу китайцев.
— Ааа… — протянул Гога, чтоб скрыть продолжающееся недоумение.
— Вы туда посмотрите. Вон там, видите? Много труб и серое здание… — Гога кивнул. Он действительно видел множество труб, изрыгающих густые, жирные клубы дыма. — Это «Шанхайская электрическая компания». Вторая в мире по мощности… Я там служу. — Последние слова Майк произнес медленно и веско, но видя, что они не произвели должного впечатления на неопытного слушателя, добавил: — Наш главный управляющий получает самое большое жалованье в Шанхае. Больше, чем Генеральный комиссар китайских морских таможен, больше директора «Джардин и Матисен» и Гонконг-Шанхайского банка.
Все эти факты и названия тоже мало что говорили Гоге, но он из вежливости кивал головой и время от времени издавал почтительные возгласы: «О!», «Правда?»
Майк довольный, что прошиб наконец собеседника, счел своим долгом рассказать ему все, что знал сам и считал важным сообщить.
— Этот район, мимо которого мы сейчас идем, называется Янцепу, здесь шли большие бои прошлой зимой. Но самые большие были в Чапее.
Гога оживился. Он вспомнил название китайской части города, полностью уничтоженной артиллерией японцев.
— А где Чапей? — спросил он.
— Там. — Майк кивнул головой куда-то левее. — Отсюда его не увидишь. Он в северной части города. А мы уже скоро будем на месте.
Гога и сам видел, что скоро. Вдоль одного и другого берега тянулись сплошной вереницей сухие доки, пакгаузы. Почти у каждого причала разгружался или, наоборот, грузился пароход. На самой реке было оживленно, как на улице. Туда и сюда сновали катера, замызганные буксиры, шлепали лопастями землечерпалки, углубляя дно, так как течение, видимо, несло с верховьев огромное количество ила, медленно и осторожно, подавая предупредительные гудки, проходили пароходы. Да, это было необыкновенное, величественное зрелище!
— Третий порт в мире! — словно угадав Гогины мысли, произнес Майк с гордостью, и стало ясно, что он патриот Шанхая и вряд ли захотел бы поменять его на какой-нибудь другой город. И сам Гога испытал сходное чувство, хотя даже не успел еще ступить на землю.
— Верфь Янцепу! Это наша. Мы сюда будем причаливать.
— Где? Где?
— Ну вот она! Где японский флаг висит. Видите?
Шедший очень медленно пароход еще сбросил скорость и теперь, казалось, стоял на месте. Все пассажиры высыпали на палубу и приникли к правому борту, вглядываясь в толпу встречающих, в которой пока узнать кого-либо было невозможно.
«Встречают ли меня? — резанула тревожная мысль. — Вдруг нет? Вдруг не получили телеграммы? Как добираться через весь город на французскую концессию? Майк говорил, что это очень далеко. Ничего, возьму такси». Гога, стараясь делать это незаметно, ощупал то место на брюках, где у него, с внутренней стороны, были зашиты триста иен — на первые месяцы.
Между тем люди на берегу становились различимыми, и было такое ощущение, что это пристань наплывает на пароход. Забегали матросы. В громкоговоритель время от времени раздавались отрывочные, снова казавшиеся сердитыми команды капитана. За спинами пассажиров быстро прошел стюард и громко, в такт шагам, объявлял:
— Русские, едущие из Дайрена, выгружаются с четвертых сходен, русские из Циндао — с третьих, иностранцы и японцы — с первых и вторых.
«Это еще почему такая градация?» — подумал Гога, поняв, что первая часть объявления относится к нему.
И снова Майк, будто догадавшись, о чем думает Гога, объяснил:
— У вас будет проверка документов и таможенный досмотр. Вы же из Маньчжоу-го едете. — И, сочувственно улыбнувшись, сделал дружеский жест рукой: — Ну, бай-бай. Мне — туда, — и Майк показал на место у борта, где была вывешена большая цифра «3». Там, к Гогиному удивлению, оказались севшие вчера в Циндао молодые люди и девушки, все эти Ники, Бобы, Мэри и Энни.
«Так, значит, они — русские? — подумал Гога. — Какого же черта они все время по-английски разговаривают?»
