— Что за выдумки! Почему это тебя вдруг убьют?
— Убьют. Я ведь буду делать революцию.
— Где это? Во Франции?
— Нет, не во Франции. Здесь все какие-то старики. В Америке.
— Вот как! В моё время мы мечтали отправиться в Америку за скальпами. А ты мечтаешь о другой охоте… но где же, малыш, в какой Америке? Америка велика. В Северной? В Южной?
— Всё равно в какой. Ведь революцию — верно, Манни? — нужно сделать во всём мире.
— Значит, до Франции черёд дойдёт только напоследок? Бедная старушка! Вот ещё сумасшедший!.. Это твоя мама, наверно, выкрасила тебя в красный цвет?
— Нет, и ты тоже.
— Я? Да разве я красная?
— Красная, только внутри…
— А ты уже успел туда заглянуть, пролаза! Кто тебе позволил заглядывать внутрь, а?
— Я сам себе позволил. Это же весело!
— Ага, тебе весело? Значит, мы тебя забавляем? По-твоему, выходит, жизнь — весёлая штука?
— Ух, до чего же весёлая! Прямо лопнуть можно со смеха.
— Тогда чего ж ты всё время толкуешь о смерти?
— Да не о смерти вовсе. А о том, что меня убьют.
— Это одно и то же.
— Нет. Ты сама знаешь!
— Не знаю.
— Знаешь. Смерть — это когда ждёшь. Одна скука. А когда тебя убивают — это интересно.
— Да, игра серьёзная.
— Чем серьёзнее, тем веселее.
— Яйца курицу учат. Ты прав.
— А ты не курица. Ты — форель.
— Почему это?
— Ведь правда, что форель подымается вверх по ручью?
— Правда.
— А когда встречается какое-нибудь препятствие, она через него перепрыгивает?
— Говорят.
— А ты прыгала?
— Не беспокойся, прыгала!
— А когда ты прыгала, я был у тебя в животе?
(Тайны рождения для него не существует.)
— Был.
— Значит, мне незачем идти по этой дороге, ведь ты-то её проделала.
— Тоже верно. Я избавила тебя, лодырь, от лишнего труда.
— Да, а когда ты умрёшь, я буду продолжать.
— Продолжай. За меня. Прыгай, форелёнок! Каждому своё время.
Аннета смеялась, но в глубине души она чувствовала волнение, гордость, была растрогана. Она не умрёт. И её Марк не умрёт тоже. Они будут продолжены.
Она узнавала этот вкус соли, этот запах морских водорослей: ветер вечности пропитал ими всю её жизнь. Таков был лучший дар, полученный ею, и она возвратила его с лихвой. Передала его всему своему роду.
Своему роду… Кому же? Этому маленькому мальчику? Нет, всему своему созвездию.
У неё были и ещё дети. Ведь не всегда самые близкие — близки вам по крови.
