Джулия могла бы ездить на работу и на машине, но с учетом того, что большая часть заработанных денег отправлялась прямиком на погашение долга по закладной за ресторан, тратиться на бензин было непозволительной роскошью. Порой эти прогулки до дома слишком живо напоминали ей о том, как она пешком ходила в школу, потому что отцу не по карману было купить ей машину. С какой завистью она тогда провожала глазами проезжавших мимо однокашников, которые могли себе это позволить! В особенности представительниц «Сассафрасса», раскатывавших на «БМВ» и «корветах».
Эта жертва непременно окупится, твердила она себе снова и снова. Впереди ее ждет прежняя жизнь, где она сможет сама контролировать воспоминания о прошлом. Она вернется в Балтимор и начнет жить дальше, она восстановит отношения с друзьями, которые знают ее такой, какая она сейчас, а не той, кем была когда-то. Отношения с чистого листа. Она найдет себе новую квартиру, перевезет вещи из хранилища, потом подыщет подходящее местечко для своей кондитерской. Слишком долго она работала на чужих людей. Она станет хозяйкой кондитерской, будет печь, открыв все окна нараспашку, и никто ей слова поперек не скажет. Захочет – будет печь одни только лиловые печенья. Кондитерская «Синеглазая малышка». Так она назовет свое детище. Ну и что, если у самой Джулии глаза карие. Ведь все это вообще не ради нее.
– Джулия! – окликнул ее Сойер.
По спине у нее побежали мурашки, и она ускорила шаг. Однако это не помешало Сойеру в два счета нагнать ее и пристроиться рядом.
– Ты что, в самом деле бежал за мной? – Она покосилась на него.
Он изобразил возмущение, как будто его застукали за чем-то предосудительным.
– Мне не пришлось бы этого делать, если бы ты меня подождала.
– Что тебе нужно?
– Я же сказал. Нужно с тобой поговорить.
– Ну говори, – бросила она.
– Не на ходу. – Он поймал ее за локоть и заставил остановиться. – С тех пор как ты приехала, я держался от тебя на расстоянии, поскольку считал, что ты этого хочешь. Когда мне рассказали, что ты возвращаешься в Маллаби, я… я питал какие-то надежды. Но когда я увидел тебя, ты посмотрела на меня таким взглядом, что я понял: все это преждевременно.
– Я и не думала сюда возвращаться, – отрезала она, выдергивая руку.
– Но я оказал нам обоим медвежью услугу, – продолжал он как ни в чем не бывало. – Эта история слишком затянулась. Джулия, я хочу поговорить. Мне нужно кое-что тебе рассказать.
– О чем?
Он молчал.
Она попыталась перевести все в шутку.
– Это все из-за того, что ты решил, будто я пеку ради тебя?
– Не знаю. Это ты мне расскажи.
Некоторое время они смотрели друг на друга, потом она произнесла:
– Мне нечего тебе сказать. И сомневаюсь, что ты можешь сказать мне что-то такое, что я хотела бы услышать.
– Пообедай со мной в четверг, – попросил он, как будто не слышал ее слов.
– В четверг я занята, – отрезала она.
– Вот как? – Сойер сунул руки в карманы и несколько раз покачался с каблука на носок. Он явно был не из тех, кто привык к отказам. – И чем же?
– Собиралась отвезти Эмили на озеро, – бухнула Джулия первое же, что пришло в голову.
– Ты проявляешь к этой девочке поразительный интерес.
– Это так сильно тебя удивляет? – парировала она. – В самом деле?
Этот выпад задел его за живое, но почему-то ее это вовсе не обрадовало. Он немного поколебался, потом тихо спросил:
– Ты простишь меня когда-нибудь или нет?
– Я давным-давно тебя простила, – сказала она и, развернувшись, зашагала прочь. – Но это не значит, что я забыла.
– И я тоже ничего не забыл, – донесся до нее его голос.
В шестнадцать лет Джулия была настолько несчастна, что порой невозможно даже становилось дышать. Все это наваливалось на нее годами, постепенно, кирпичик за кирпичиком: подростковый возраст, повторный брак отца, безответная любовь к самому симпатичному парню в школе, несчастье учиться в одном классе с Далси Шелби. И все же до перехода в старшие классы у нее всегда были друзья. Она всегда хорошо училась. Всегда была способна
Это не сработало.
Порой ей удавалось подслушать разговоры отца с Беверли; та советовала не обращать на выходки падчерицы внимания: у девчонки это возрастное, рано или поздно Джулия это перерастет. И разумеется, отец в точности следовал ее советам.
Тогда Джулия начала резать себе руки.
