Она со стоном уткнулась лбом в руль. Наверное, можно уехать домой. Но тогда люди, чего доброго, начнут заходить с расспросами, почему ее не было в ресторане и все ли у нее в порядке. Придется изобретать какие-то отговорки. К тому же воскресенье в ресторане самая горячая пора, день, который приносит максимальную выручку. Ей придется туда пойти.
Джулия попыталась пригладить волосы, но это не слишком помогло. Она со вздохом вылезла из машины. Чтобы попасть в ресторан с черного хода, нужно было пройти через зал, совсем с краю, мимо уборных. Она хотела пробраться в кухню как можно более незаметно, но против воли остановилась при виде того, как людно оказалось в зале. Она знала, что дела идут хорошо с финансовой точки зрения, но знать цифры – это одно, а увидеть обстановку воочию – совершенно иное. Отец был бы счастлив. Он ходил бы между столиками, общаясь с посетителями, давая им почувствовать себя желанными гостями, интересуясь, что у них новенького. На мгновение она даже увидела его – в неизменной футболке с джинсами, бейсболке и фартуке. Еще один из множества призраков в ее жизни. Потом кто-то прошел мимо, и видение растаяло. Она вдруг задалась вопросом: когда она уедет, останется ли здесь его дух? Будет ли жить память о нем?
– Привет, Джулия! – окликнули ее из-за столика, и несколько голов повернулись в ее сторону.
Прозвучало еще несколько приветствий. Кто-то помахал ей рукой. Стайка пожилых дам, с которыми она в детстве ходила в церковь, даже подошли пригласить ее на воскресную вечернюю службу. Обычно она приходила и уходила так рано, что никогда не заставала здесь всех этих людей. Конечно, она сталкивалась с ними в магазинах и на улице, но они никогда не вели себя так приветливо. Почему-то здесь ее воспринимали совершенно по-иному. Тут она была для них хозяйкой ресторана. Это благодаря ей они до сих пор могли прийти сюда, собраться с друзьями, пообщаться. Здесь она была дочерью Джима. И они видели в этом нечто такое, что заслуживало восхищения.
Джулия улыбнулась им слегка ошалелой улыбкой и бочком юркнула в кухню.
Несколько часов спустя, в разгар обеденной горячки, Джулия наконец расправилась с выпечкой. Торты разрезали и начали подавать клиентам еще до того, как она закончила выводить названия десертов на доске у стойки.
Джулия этого не знала, но, пока она хлопотала у плиты, в ресторан явилась Беверли, ее мачеха, однако определенно не затем, чтобы поесть. Она поджидала Джулию за столиком у самой двери. Когда она поднялась, парочка, рядом с которой она сидела, явно вздохнула с облегчением.
– Джулия! – пропела Беверли и принялась пробираться к стойке, помахивая пухлым коричневым конвертом. Несколько мужских голов повернулись в ее сторону. – Я заезжала к тебе домой к Стелле Феррис, поскольку в обеденное время тебя никогда здесь не бывает. Что ты делаешь в ресторане в такой час? Ты бываешь здесь только по утрам, это всем известно. Ты должна установить четкий распорядок и придерживаться его.
Джулия слишком устала эмоционально и физически, чтобы иметь дело еще и с бывшей мачехой. Она поставила доску на пол.
– Беверли, давай поговорим в другой раз. Я валюсь с ног и хочу поскорее попасть домой.
Где, кстати, ее дом? В квартирке у Стеллы? В старом отцовском доме? В Балтиморе? Все окончательно перепуталось.
– Нет уж, нет уж. Я и так уже достаточно за тобой гоняюсь, милочка. Знай я, что ты в ресторане, я бы поехала прямиком сюда, вместо того чтобы попусту торчать у Стеллы. У этой женщины явно не все дома. Так что ты здесь делаешь? – повторила она свой вопрос. – В такое время тебя тут никогда не бывает.
– Беверли, я хозяйка этого заведения и могу приходить и уходить, когда мне вздумается.
– Кстати, о заведении… Прошу прощения, красавчик, – бросила она мужчине, сидевшему за стойкой, вклиниваясь между ним и его соседом.
Все трое оказались плотно прижаты друг к другу, но ни она, ни мужчины, похоже, ничего не имели против.
– А вот и сюрприз, о котором я говорила! – Беверли с размаху опустила конверт на стойку перед Джулией. – Твой отец так бы мной гордился! Я поручила моему адвокату составить договор о совместном владении рестораном. Тебе нужно только переписать половину «Джейс барбекю» на меня. Тогда, когда ты продашь ресторан, мы сможем поделить выручку поровну.
Мужчины с обеих сторон от Беверли, как и она сама, с любопытством уставились на Джулию, ожидая ее ответа. За соседним столиком тоже это слышали. Вскоре новость облетела весь зал, как дым.
Джулия стояла и смотрела на конверт, лежащий на стойке. Ей должно было быть все равно, но почему-то не было. Как прошлой ночью.
Миновало, наверное, не меньше минуты, прежде чем Беверли начала проявлять признаки беспокойства.
– Ну же, Джулия, ты знаешь, я это заслужила. – Она подалась вперед и произнесла вполголоса: – Я думала, у нас тобой полное понимание.
– В моем понимании, – отчеканила Джулия, наконец поднимая глаза от конверта, – мой отец любил тебя, а ты его бросила.
В зале мгновенно наступила полная тишина.
Беверли схватила конверт со стойки:
