В квартире на Пятой авеню пахло очень вкусно. Постоянное стремление Беллы порадовать меня, например, вкусным ужином, удивляло, ведь я не просил ее ни о чем.
Каждый раз, когда она делала что-то бесхитростное и чудесное, я чувствовал себя обезоруженным: мои годами привитые стереотипы «услуга за услугу» с ней категорически не срабатывали. Белла готова была отдать всю себя, лишь бы вызвать на моем лице улыбку, не требуя ничего взамен. Я не понимал, что с ней, и иногда, забывшись, даже спрашивал вслух. А моя красавица отвечала: «во всем виновато слово из шести букв».
После ужина и всяких бытовых дел мы лежали в постели как два влюбленных ленивца, не смея разорвать взгляда. Каюсь, иногда мои мысли улетали к текущим делам: я раздумывал, кого еще допросить и где искать улики. Но в какой-то момент полицейский отдел мозга отключался, предоставляя ведущую роль щемящему от чувств сердцу и еще одной части тела, и тогда я начинал приставать к Белле, совсем не противившейся этому.
На клуб Obsession нынче напало множество проверяющих органов. Изучали все — от правильности установки розеток до бухгалтерских документов. Не знаю, сыграло ли свою роль дело Элис, широко освещаемое в СМИ, или бомбочка взорвалась самопроизвольно, но я часто злорадно похихикивал про себя. Обстановка же в труппе, по словам Элис и Беллы, заметно улучшилась после нескольких увольнений.
Белла немного удивилась, когда оказалось, что придурковатый Эдди, с детства досаждающий Элис Брендон брат, и ее возлюбленный — одно лицо, но восприняла информацию спокойно, никак не связав происшествие с подругой и наше знакомство. А я и не собирался распространяться насчет своих нелицеприятных стремлений, мыслей и желаний месячной давности. Ведь Белла и одно волшебное шестибуквенное слово так грандиозно изменили меня, превратив закоренелого циника-холостяка в самого убежденного семьянина Сиэтла.
