— Между нами, именно так я и делаю. Подозревать всех без исключения. Сначала подозреваю, потом отыскиваю обоснования.
— Ну какие мотивы могли быть у этой несчастной девушки-иностранки?
— Все зависит от того, что она делает в доме, с какой целью она вообще приехала в Англию и так далее.
— Господи, вы сошли с ума!
— Или это мог сделать месье Дэвид. Ваш «павлин».
— Притянуто за уши. Дэвида же там не было. Он и к дому-то не подходил!
— Почему? В тот день, когда я приезжал туда, он спокойно разгуливал по второму этажу.
— Но не подкладывал же он мышьяк в комнату Нормы?
— Откуда вы знаете?
— У нее с этим отвратительным типом роман. Они любят друг друга.
— Внешне вроде бы так.
— У вас какая-то страсть усложнять все на свете,— пожаловалась миссис Оливер.
— Ничего подобного. Это я получил данные в таком запутанном деле. Мне нужна информация, которую я могу получить лишь от самого лица. А оно исчезло.
— Вы говорите о Норме?
— Да, о Норме.
— Почему исчезла? Я же ее нашла?
— Она вышла из кафе и снова исчезла.
— И вы позволили ей уйти?
Голос миссис Оливер дрожал от негодования.
— Увы!
— Вы позволили ей уйти? И даже не попытались ее снова отыскать?
— Я не говорил, что не пытался.
— Но до сих пор вам не удалось этого сделать? Месье Пуаро, вы меня страшно разочаровали.
— Существует определенная связь и схема,— почти мечтательно заговорил Пуаро,— да, она существует. Но поскольку не хватает одного фактора, вся схема утратила смысл. Вы со мной согласны, да?
— Нет,— ответила миссис Оливер, у которой действительно разболелась голова.
Пуаро продолжал говорить больше для себя, чем для нее. Впрочем, последняя и не слушала. Она была возмущена бездеятельностью Пуаро и мысленно десять раз повторяла, что мисс Рестарик была права, когда сказала Пуаро, что он слишком стар. Подумать только, она отыскала девушку, позвонила ему по телефону, чтобы он приехал вовремя, отправилась следить за вторым подозрительным типом, подвергая при этом свою жизнь опасности. Она оставила девушку на Пуаро, и что же он сделал? Потерял ее! Впрочем, чем вообще занимался Пуаро! От него не было никакого прока!.. Да, он ее безумно разочаровал. Как только он закончит свои бесконечные рассуждения, она все это выскажет ему в лицо!
Тем временем Пуаро спокойно и методично обрисовал то, что он называл «схемой».
— Все смыкается. Именно это и порождает трудности. Одна часть связана с другой, но ты тут же обнаруживаешь, что она связана еще с чем-то таким, что вроде бы не имеет никакого отношения к данному делу. Однако же никакого противоречия тут нет, и новые люди попадают в круг подозрительных. В чем их подозревать? Новый вопрос. Все началось с девушки, и поэтому в переплетении этого запутанного рисунка — или схемы — я должен искать ответ на все тот же вопрос: является ли девушка жертвой, грозит ли ей опасность? Или же она хитрит? Вдруг из каких-то собственных соображений она создает о себе неверное представление? Мы не можем целиком отбрасывать такую возможность. Мне надо еще что-то. Определенный показатель. И он где-то есть.
Миссис Оливер рылась в своей сумочке.
— Не понимаю, почему мне никогда не найти аспирина, когда он мне нужен? — сказала она жалобным голосом.
— Прежде всего у нас имеется группа родственников: отец, дочь, мачеха. Понятно, что их жизни взаимосвязаны. Ну и престарелый дядюшка, полуромантик, обитающий вместе с ними. Далее эта девушка Соня... Она связана с дядюшкой, работает у него. Прелестные манеры, милое обращение. Он от нее в восторге. Но какова ее роль в этом деле и в этом доме?
— По-видимому, хочет овладеть как следует английским,— сказала миссис Оливер.
— Она встречается с одним из членов иностранного посольства в Нью-Гардене. Она, понимаете, с ним встречалась, но не разговаривала. Она оставляет на скамейке какую-то книжицу, которую он потом забирает.
— Это еще что такое?
— Имеет ли эта часть какое-нибудь отношение к основной схеме? Пока мы этого не знаем. Кажется, неправдоподобного в этом ничего нет. Кто знает, не наткнулась ли Мэри Рестарик, сама не зная того, на что-то такое, что может быть опасным для девушки?
— Только не пытайтесь меня уверить, что данная история имеет отношение к шпионажу и тому подобному!
— Я вовсе не пытаюсь вас в чем-то уверить. Я просто рассуждаю.
— Вы сами только что говорили, что сэр Родерик настоящий рамолик.
— Рамолик он сейчас или нет, это особого значения не имеет. Важно то, что во время войны он занимал ответственный пост в военном министерстве. Через его руки проходили секретные документы. Ему писали важные письма, которые он имел полное право оставить у себя, как только они теряли свою актуальность.
— Война-то была сто лет назад!
