— Он переживает, страшно переживает. Есть одна вещь, которую я не могу ему сказать. Вам я расскажу. Он теряет вещи. Они находятся не там, где он рассчитывает их найти, потому что, как бы это выразиться? Он их прячет в самые неожиданные места. Я-то знаю, что вы подозреваете меня. Меня все подозревают, потому что я иностранка. Потому что я приехала из другой страны. Они считают, что я ворую секретные документы и занимаюсь шпионажем, как это любят описывать в дурацких романах. Я не такая. Я не дура!
— Вот это всегда бывает приятно услышать... Больше вы мне ничего не хотите рассказать?
— О чем мне с вами еще разговаривать?
— Кто знает?
— О каких других расследованиях вы упомянули?
— Мне не хочется вас задерживать. Возможно, у вас выходной?
— Да, раз в неделю у меня имеется возможность делать то, что мне хочется. Именно поехать в Лондон. Ходить в Британский музей.
— В музей Виктории и Альберта тоже?
— Совершенно верно.
— А в Национальной галерее полюбоваться картинами. А в хороший день можно отправиться погулять в Кенсингтон-Гарденс или даже в Нью-Гарден.
— Почему вы вспомнили про этот сад?
Он заметил, что на какое-то мгновение она просто замерла, голос у нее изменился.
— Потому что там великолепные цветы, кустарники и деревья. Ах, вы должны непременно там побывать. Входная плата там небольшая. Пенни, как мне кажется, или два. И за это ты можешь гулять, сколько угодно любоваться тропическими растениями или же посидеть на скамеечке и почитать книжку.
Он ей добродушно улыбнулся и с интересом наблюдал, как усилилось ее беспокойство.
— Но я не смею вас больше задерживать, мадемуазель. Возможно, вы сегодня договорились о встрече с кем-нибудь из друзей в одном из посольств.
— Господи, откуда у вас такие мысли?
— Ну, ведь вы, как вы справедливо заметили, иностранка. Так что вполне естественно предположить, что у вас могут найтись друзья в вашем собственном посольстве.
— Вам кто-то что-то наговорил! В чем-то меня обвинили. Поймите, он глупый старик, который все забывает и теряет. Это все. И он совершенно не разбирается в важности документов. У него нет ни секретных, ни вообще стоящих бумаг. И не было.
— Мадемуазель, вы говорите, не думая... Время проходит, понимаете ли. Он действительно когда-то занимал большой пост, и ему доверяли государственные секреты.
— Вы стараетесь меня запугать.
— Ну, что вы, мадемуазель. Я никогда не страдал, мелодраматизмом.
— Миссис Рестарик. Вот кто вам все это наговорил. Она меня не любит.
— Она мне этого не говорила.
— Ну, так я ее не люблю. Таким женщинам я не доверяю. Убеждена, что у нее имеются тайны.
— Правда?
— Да. У нее имеются тайны от своего мужа. Она наверняка ездит в Лондон и в другие места, чтобы встречаться с каким-то мужчиной.
— Как интересно! Вы предполагаете, что у нее роман с другим?
— Да. Она ездит в Лондон чуть ли не ежедневно.
И не всегда говорит мужу правду о причине ее отсутствия. Послушать его, так она каждый день осматривает новый дом. По-моему, в Лондоне и не найдется такого количества пустых особняков. Он занят в конторе и не задумывается над тем, почему его супруга проводит больше времени в Лондоне, чем в деревне. И она притворяется, будто страшно любит работать в саду.
— Вы не представляете, с кем она там встречается?
— Откуда мне знать? Я за ней не слежу. Мистер Рестарик по природе не подозрителен. Он верит каждому слову своей жены. Ну, и, конечно, беспокоится за свою дочь.
— Да, несомненно, за дочь он переживает. Кстати, что вам о ней известно? Хорошо ли вы ее знаете?
— Не очень. Если вас интересует лично мое мнение, то она сумасшедшая.
— Вы считаете ее сумасшедшей? Почему?
— Она иногда говорит странные вещи. Или видит то, чего в действительности нет.
— Видит вещи, которых в действительности нет?
— Да, людей, которые на самом деле совсем в другом месте. Иногда она шумно возбуждена, веселится без причины. А в другое время ходит как во сне. Ты с ней говоришь — она тебя не слышит. И мне кажется, что она очень желала бы смерти некоторым людям.
— Вы имеете в виду миссис Рестарик?
— И ее отца. Она смотрит на него с ненавистью.
— Потому что они оба не разрешают ей выйти замуж за того молодого человека, который ей нравится?
— Да, они не хотят, чтобы это случилось. Они, разумеется, правы, но она-то выходит из себя.
Соня несколько раз бодро кивнула головой и продолжала:
— Мне думается, в один прекрасный день она наложит на себя руки. Конечно, я бы не хотела, чтобы она творила всякие глупости, но влюбленные теряют способность здраво рассуждать.
Она презрительно пожала плечами и добавила:
— Ну — теперь я пошла.
— Скажите-ка мне еще одну вещь. Носит ли миссис Рестарик парик?
— Парик? Откуда мне знать?
Она на минуту задумалась.
— Вообще-то это возможно. Парик удобен в дороге. Ну, а потом, сейчас это модно. Иной раз я его надеваю вместо шляпки со своим осенним пальто. Говорят, он мне идет. Так я пошла?
Сегодня у меня много дел,— объявил Эркюль Пуаро, поднимаясь из-за стола после завтрака на следующее утро и присоединяясь к мисс Лемон,— нужно провести расследование. Надеюсь, вы приготовили всякие документы?
