Феба его пока не заметила. На ней было зеленое платье – такой цвет был в моде два сезона назад. Кажется, он называется ивовый
Ему следовало подумать: она выглядит именно той, кто она есть, – деревенской школьной учительницей, приглашенной в аристократический дом, чтобы выполнить роль компаньонки Лизбет.
Вместо этого он подумал: «Я еще не касался ее волос».
Эта неуместная мысль вызвала десятки других: он еще столь многого не трогал и не пробовал на вкус. Мочки ушей, к примеру. Ключицы. Нежное место на сгибе локтя, видневшееся над перчаткой. Ложбинку между грудей. Боже мой, зачем же было вспоминать о ее грудях! Изгиб плеча…
– Куда ты смотришь, Драйден?
Джулиан вздрогнул от неожиданности. Уотерберн материализовался из ниоткуда, устроился рядом с камином, проследил за взглядом Джулиана и, по своему обыкновению, принялся его раздражать.
После паузы тот сам ответил на свой вопрос.
– Ты смотришь на несносную гувернантку.
Несносную?
– Она школьная учительница, – коротко сказал Джулиан.
Уотерберн безразлично пожал плечами, всем своим видом давая понять, что все работающие женщины для него одинаковы, и он вовсе не обязан их различать.
– Почему ты спрашиваешь? Как, по-твоему, я на нее смотрю? – Маркиз изо всех сил старался, чтобы в его голосе звучала ирония, но опасался, что напряжение все равно заметно. Хотя Уотерберн все равно ничего не поймет. Толстокожесть – его главная черта. А сейчас, когда маркизу пришлось обзавестись лихим вихром на лбу, выражение его лица тем более трудно было понять.
Уотерберн понял его вопрос буквально.
– Ну, ты смотришь на нее, как на графиню Малмси, когда та надела синее платье на бал у Малвени.
В его глазах мелькнула мечтательность.
– Ах да, синее платье… – Синее платье с тех пор стало легендой. Это было роскошное платье, и маркиз мог побиться об заклад, что ее модистка втиснула графиню в него нагой и зашила – к большой радости всех присутствовавших мужчин.
– И еще немножко похоже на то, как ты смотришь в прицел, готовясь выстрелить. Тогда у тебя лицо такое решительное… я бы сказал, целеустремленное.
Уотерберн говорил задумчиво и немного вкрадчиво.
Джулиан открыл рот и приготовился высмеять навязчивого приятеля, но тот продолжил.
– Хотя нет, здесь все немного не так.
Рядом снова возник лакей с подносом. Уотерберн сначала нахмурился, но потом взял бокал с портвейном.
– Эти парни ходят тихо, как коты, – пробормотал он. – Придется выпить, чтобы успокоить нервы. Не люблю, когда ко мне так бесшумно подкрадываются. Не удивлюсь, если Редмонд посылает их шпионить. Так о чем это я? Ты выглядишь… выглядишь…
Теперь он смотрел на Джулиана в упор. Тот стиснул зубы. Ему было по-настоящему интересно, что скажет этот толстокожий увалень. Как будто Уотерберн был одним из отшельников, спустившихся с гор, чтобы явить миру свои пророчества.
Но Драйдену на самом деле хотелось знать, как он выглядит со стороны. «Дьявол, о чем я думаю? Сам не знаю».
– Ты выглядишь встревоженным, – наконец сообщил Уотерберн.
Джулиан фыркнул и отпил глоток портвейна.
– Я действительно встревожен тем, что не получу сегодня более крепкого напитка.
Он с упреком во взоре уставился на ни в чем не повинный бокал. Портвейн был густой, насыщенный и приторно-сладкий. Маркиз предпочел бы что-нибудь более крепкое, способное ударить в голову. Ему нужен был карающий напиток – чистый, прозрачный и злой.
Как выяснилось, Уотерберн еще не все сказал.
– Нет, не так. Или не совсем так. Но сам факт, что я не могу распознать выражение твоего лица…
Он недоговорил, сделав большой глоток, взглянул на свой бокал и одобрительно кивнул.
Джулиан хмыкнул и покачал головой, всем своим видом выражая удовлетворение. Он медленно обвел глазами собравшихся, причем его взгляд ненадолго останавливался на каждом. При этом все дамы, как по команде непроизвольно подносили руки к волосам, желая поправить и без того безупречную прическу или поворачивались так, чтобы он видел их в самом выгодном ракурсе.
В комнате собралось блестящее общество. Именно к такому он привык и всегда чувствовал себя в нем, как дома. Для него это была естественная среда обитания. Она напоминала Джулиану о его месте в этом мире и обо всем, что он сделал для сохранения этого места. Но сейчас присутствующие интересовали его не больше, чем лавочника – количество картошки, оставшейся на прилавке.
Встревожен?
Уотерберн подержал портвейн во рту, проглотил и причмокнул.
– Ты находишь эту мисс Вейл… – он задумался, тщательно подбирая каждое слово, – привлекательной, Драйден?
