Феба отбросила мысль о маркизе, сосредоточившись на клоунаде, разыгрываемой Уотерберном и Данди. Она не сомневалась, что все вокруг наблюдают за разыгравшейся сценой с разной степенью интереса.
– А еще она говорит «чертов», – нарочито громким шепотом поведал Уотерберн Данди. – Это слово звучит просто восхитительно, когда слетает с таких нежных губ.
Второй мужчина тоже опустился на колено и протянул к Фебе руку – к большому удовольствию сестер Силверторн. Лизбет, на красивом лице которой застыла вымученная улыбка, молча страдала. Феба устроила настоящее представление, консультируясь с сестрами Силверторн, которые приняли в нем активное участие, громко оценивая достоинства каждого из мужчин.
– У Данди лучше вьются волосы, – проговорила леди Мария.
– Зато Уотерберн так велик, что с ним можно даже ногами не двигать, – заметила леди Антуанетта. – Он просто поднимет тебя и будет кружить.
В конце концов, Феба обещала джентльменам по вальсу – у нее оказались занятыми два танца из намеченных четырех. Они рассыпались в благодарности, встали и удалились.
Когда же эти кавалеры отошли, девушки были атакованы целой группой джентльменов, которые наперебой просили сестер Силверторн представить их Фебе и приглашали ее танцевать.
– Видишь? – торжествующе проговорила Мария. – Здесь очень весело.
Феба не могла не согласиться, хотя ей не очень нравилась всеобщая театральность.
Сначала какие-то красивые джентльмены принесли им миндальный ликер. Потом другой, тоже красивый джентльмен, пожелавший превзойти конкурентов, принес шампанское, и Феба сделала глоток. Вино оказалось вкусным, и она сделала еще три глотка.
Феба нисколько не завидовала Лизбет, которая стала королевой бала. При желании прелестная аристократка могла бы выставить свои танцы на аукцион и выплатить национальный долг. Ведь уже через несколько минут после прибытия ее бальная карточка оказалась заполненной.
Мисс Вейл взглянула на свою карточку, еще раз прочитала имена кавалеров, желавших с ней танцевать, и поняла, что сохранит ее на всю оставшуюся жизнь, вне зависимости от того, что ее ждет впереди.
И впервые в ее душу закралось сомнение: а стоит ли ей ехать в Африку?
Когда она снова подняла глаза, оказалось, что сестры Силверторн и Лизбет куда-то упорхнули или их унесла толпа. А прямо перед ней стоял маркиз Драйден. И совершенно неприлично таращился на нее.
Это нехорошо. Плохо. Ужасно. Отчаяние в ее душе боролось с радостью. Джулиан, как всегда, был одет в черное и белое, и не сливался с толпой, а, наоборот, выделялся на фоне многоцветья ярких красок. И неожиданно все вокруг показалось нелепым и неважным. Он был единственным настоящим мужчиной в зале.
Феба смутилась и отвернулась. Она испугалась, что, несмотря на всеобщую суету и шум, кто-то может заметить взгляд, которым они обменялись. Охватившее его напряжение было настолько сильно, что его, казалось, можно было потрогать руками. Она знала, что не должна разговаривать с Драйденом наедине. И дело не только в том, что она молодая незамужняя леди. Главное, что он – маркиз Драйден, каждое слово, каждое движение которого впоследствии будет описано в бульварной прессе.
Феба решила, что надо бежать, но, когда речь шла о маркизе, ее тело не подчинялось приказам разума.
Джулиан наблюдал за мисс Вейл довольно долго, а потом обнаружил, что медленно идет к ней, словно его тянули за веревочку. Как по заказу, его друзья скрылись в толпе.
Мисс Вейл… Феба смотрела на него, словно луна с неба. Она была неповторима, ни на кого не похожа – а ведь в зале собралось несколько сотен женщин, среди которых было множество красавиц. Ну что с ним не так? Почему ему хочется смотреть только на нее одну? Она ведь даже не красавица!
И Джулиан замер перед ней.
– Не ожидал встретить вас здесь, – сказал он.
– В Лондоне или на этом балу?
– В Лондоне на балу. Мне казалось, вы собирались в Африку. Мы даже попрощались.
Видимо, он все еще не мог забыть, что его отвергли.
– Меня пригласили к себе сестры Силверторн. И я решила воспользоваться моментом. Они представили мне очень много красивых молодых людей, и некоторые пригласили меня танцевать.
Она сообщила об этом с ироническим вызовом и посмотрела прямо в глаза. Но только ей не удалось скрыть удовольствия. Феба была опьянена успехом и радовалась этому.
– Правда? – Джулиан почувствовал, что его раздирают противоречивые чувства. С одной стороны – радость за нее, с другой – жгучая ревность.
– Да. – Неужели он решил, что она лжет?
– Им повезло.
– Они все говорили мне то же самое, – с вызовом сообщила Феба. – И делали комплименты вот этому. – Она тронула цветок в прическе. – Почему-то все посчитали его чрезвычайно оригинальным. А я всего лишь взяла его из вазы в своей комнате.
Пауза.
– Как долго вы будете в Лондоне, мисс Вейл?
– Две недели. Думаю, меня пригласили именно на этот срок.
– Кто присматривает за Харибдой, пока вы в Лондоне?
– Я привезла его с собой. Почему вы задаете так много вопросов, лорд Драйден?
