Именно так они терпели Колина и Кордельера. Еще мальчиком Колин понял, что единственное, чего ему хочется, — это скакать по вересковой пустоши, и чтобы при этом дикие лошади неслись рядом, считая его членом табуна. Колин сначала не понимал, как это происходит, но постепенно начал осознавать, что это не лошади принадлежат ему, а он — им. Да, они нуждались в его защите от тех, кто мог причинить им вред, — мужчинам вроде его отца, или тех, кто может разрушить их естественный ареал. Но и он нуждался в них не меньше, потому что только в окружении этих чудесных диких животных он чувствовал себя по- настоящему живым.
Внезапно в нем появилась уверенность, что, будь Холли рядом, он смог бы освободиться от любых проклятий — существующих и придуманных, избавить от них себя и свою семью. Рядом с ней он смог бы обрести счастье.
Глубоко вздохнув, чтобы наполнить легкие влажным свежим воздухом, Колин развернул Кордельера и поехал в сторону дома. Если он пустит Холли в свой мир, ее жизнь может измениться в худшую сторону. Этого он допустить не может.
Подъехав к лесистой части Бриарвью, Колин приготовился пришпорить Кордельера, чтобы перепрыгнуть окружавшую ее реку. Он уже пригнулся к темной гриве своего скакуна, но тут заметил, что вода несет с собой какие-то обломанные старые доски. А через мгновение ветер принес с собой отчаянные крики. Колин снова выпрямился и остановил Кордельера. Напрягая слух, он снова услышал крики, от которых его скакун встал на дыбы, перебирая передними ногами в воздухе.
Кровь застыла у Колина в жилах. Старый мост! Пришпорив коня, он пустил его в галоп.
Не прошло и минуты, как он заметил наполовину погруженные в воду темный подол платья и белые нижние юбки, над которыми в воздухе яростно размахивали две руки. На мгновение в пенящейся воде показалось полное отчаяния лицо Холли. Но течение тут же снова подхватило ее, развернуло и накрыло с головой. Теперь Колин видел лишь мокрые и блестящие пряди рыжих волос. Его сердце застучало где-то в горле. Господи!.. О Господи!..
— Холли! — закричал он. — Я иду!
Снова развернув Кордельера, он пустил его в полный галоп вдоль реки. На ходу Колин вынул ноги из стремян и перебросил одну ногу через шею коня, так что теперь обе его ноги свешивались в сторону воды. Затаив дыхание, он ждал, когда поравняется с Холли, чтобы добраться до нее. Через несколько ярдов поток должен немного сузиться, но этого должно быть довольно для того, чтобы можно было исполнить задуманное, молил Бога граф.
Колин слегка натянул поводья, и Кордельер чуть замедлил бег. Граф мысленно досчитал до трех, выскочил из седла и ударился о берег с такой силой, что его зубы лязгнули. А потом, улучив мгновение, он скользнул в реку. Зайдя в воду по грудь, он упрямо побрел вперед, изо всех сил сопротивляясь неистовому течению, чтобы дойти до середины водного потока.
Разведя руки в стороны и стараясь как можно сильнее упираться в дно ногами, Колин ждал, когда закручивающееся в водоворот мокрое платье, пляшущие на воде волосы и бледное, испуганное лицо Холли окажутся ближе к нему. Наконец она ударилась о него с такой силой, что он едва не упал. Казалось, его ступням не удержаться на месте, а его ноги вот-вот подогнутся. Обхватив Холли руками, он крепко прижал ее к себе и тут же почувствовал, что его собственные руки слабеют, а ее ноги переплетаются с его ногами. Вода яростно цеплялась за ее намокшие юбки, грозя выхватить Холли из его объятий.
Колин крепче сжал Холли, призвал на помощь всю свою силу, чтобы удержать ее возле груди. А затем побрел со своей драгоценной ношей к противоположному берегу, где росла старая ива, ветви которой спускались в воду. Его конечности цепенели от холода, мускулы ныли от напряжения, но он упрямо шел вперед и в нужный момент сумел высвободить одну руку и уцепиться ею за дерево. Рывок — и вот он сумел выбраться на грязный берег, прижимая к себе Холли.
Ее глаза были закрыты, тело бессильно упало на землю, признаков жизни она не подавала. Опустившись рядом с ней на колени, Колин убрал с ее щек липнущие к ним рыжие намокшие пряди и сжал ее лицо в ладонях.
— Холли! О Господи, прошу тебя…
Он тер ее щеки и руки в отчаянной попытке заставить ее кровь бежать по жилам. Затем, наклонившись к ней, он просунул руку под ее спину, приподнял ее и прижался губами к ее лбу, губам. А потом вспомнил кое-что важное. Однажды ее сестра сделала это Саймону, когда один из его опытов чуть не убил его: приоткрыв ее губы, Колин с силой вдул воздух в ее легкие.
От ее судорожного кашля его охватило небывалое облегчение. Веки Холли затрепетали, кашель сотрясал все ее тело, долго не унимаясь, заставляя ее сгибаться от судорожных конвульсий.
Отвернувшись от него, Холли согнулась пополам и, склонившись над землей, выкашливала речную воду из своих легких. Не зная, как помочь ей, Колин одной рукой подхватил Холли под плечи, чтобы поддержать ее, а другой забрал мокрые волосы назад. Каждая конвульсия отдавалась в его теле, но вот наконец напряжение ушло, она стала постепенно расслабляться.
— Что… случилось? — спросила Холли.
