То, что она почувствовала на вересковой пустоши, не отличалось от тех ощущений, которые Холли испытывала всякий раз, когда Колин заключал ее в свои объятия, всякий раз, когда он целовал ее, прикасался к ней. Она любит его, и ей не нужно, чтобы об этом ей поведала древняя кельтская принцесса.
— Есть еще кое-что. — Пожилая женщина поманила к себе Холли, словно хотела рассказать ей на ухо какой-то секрет. Герцогиня приложила ей к щеке ладонь. — Проклятие Брианонн можно навсегда разрушить, если лорд этой земли, что в наше время означает — герцог, возьмет себе в невесты девушку королевских кровей.
Не успела Холли осознать смысл слов герцогини — и их последствий, как ее сердце начало падать в груди куда-то глубже и глубже. Герцогиня тем временем продолжала:
— Это должен быть союз, заключенный по любви, — чистый и простой. Ничто другое не поможет. Именно поэтому мужчины из рода Эшуортов давным-давно отказались говорить о проклятии. Видишь ли, долгие века они пытались найти себе невест из королевского рода, но безуспешно. Именно поэтому они и женились не по любви, а по расчету, но в таком случае древнее проклятие не разрушить.
Холли подумала о леди Пенелопе Уингейт, молодой женщине с тугими локонами и избытком украшений, которая с жеманными улыбками донимала Колина на балу у Эшуортов.
— Так, выходит, когда Колин… женится…
— Если он полюбит женщину из королевского рода, принцессу, эксмурское проклятие больше не будет иметь над нами силу, — твердо сказала герцогиня.
— И жеребца не надо будет возвращать в поместье, — невыразительным, безучастным тоном произнесла Холли.
Герцогиня пожала плечами:
— Жеребца необходимо вернуть, потому что он принадлежит здешним местам — вместе с другими такими же лошадьми, и потому, что мой сын не имел права увозить его из пустоши.
— Зачем вы рассказываете мне это, ваша светлость? — шепотом спросила Холли, падая лицом в подушки.
Но пожилая женщина в ответ лишь молча смотрела на нее глазами, которые были так похожи на глаза ее внука.
Холли догадалась, что, рассказывая бабушке Колина о том, что она испытывала, увидев Колина в окружении диких лошадей, она практически призналась герцогине в своих чувствах к ее внуку. Это скорее всего не понравилось Марии Эшуорт, и она дала ей понять, что из этой сердечной привязанности ничего не выйдет. Герцогиня считает, что Колин должен жениться на женщине королевских кровей — вроде Пенелопы Уингейт, а не на такой простушке, как Холли.
Что ж, герцогиня может не беспокоиться. Насколько Холли поняла, Колин уже принял решение. Ее сердце оказалось спрятанным за стеной самопожертвования — прочной и надежной. И как только Холли замечает в ней хоть малейшую прореху, Колин спешит запечатать ее.
— Итак, милорд, что вы собираетесь делать?
Казалось, вопрос зеленщика завис в промозглом от дождя воздухе и вызвал дрожь у группы деревенских бедолаг. Если бы только Колин мог им объяснить, что древнего проклятия не существует, а суеверие не может причинить им вреда… Но как справиться с предрассудками, которые долгие века вдалбливались в головы этих людей?
К тому же бывали времена, когда он и сам начинал верить в проклятие. Несчастный случай с Холли сегодня тоже можно рассматривать как проклятие в действии. Конечно, целая цепь разных событий привела ее к старому мосту, которого она упала в реку, но местные жители наверняка стали бы утверждать, что каждый из этих так называемых факторов, сложившихся определенным образом, не случаен, а как раз и вызван проклятием.
Поэтому Колин понимал: если он хочет каким-то образом поладить с этими людьми, то ему нужно обращаться к ним с понятными им словами, которым они захотят поверить. Ко всему прочему, он должен быть абсолютно честен с ними, потому что такие люди заметят ложь, как парящий в небе ястреб замечает бегущую по полю мышь. И уж тогда ему не поздоровится.
— Я верну жеребца домой, но мне нужно еще некоторое время. — Услышав недовольные возгласы крестьян, Колин поднял руку, призывая их к молчанию. — Самое большее — месяц.
Харпера его слова явно разозлили.
— Неделя! — выкрикнул он.
Колин покачал головой.
— Дело может занять больше времени, — сказал он. — Я уже вез жеребца сюда — даю вам честное слово, — но его у меня украли по пути из Аскота в Бриарвью.
— Из Аскота?
Слова лорда Дрейтона явно удивили непрошеных визитеров. Проповедник поднял руки в знак молчания, а затем повернулся к Колину.
— Почему из Аскота? — спросил он. — Жеребец нечистокровный, на скачках от него никакого толку.
Колин задумался. У него уже достаточно проблем, но их станет еще больше, если он расскажет им, какое отношения ко всему этому имеет королева. Наконец он решил остановиться на урезанной версии правды.
— Мой отец задумал сравнить силу жеребца с силой чистокровного коня, — сказал он. — Отец не понимал, какая в этом таится опасность…
— Ваш отец — самонадеянный пьяница! — загремел голос Харпера, который уже во второй раз перебивал его.
