Она кивнула и вышла из комнаты. А что еще тут можно сделать? Существует ли какой-то иной способ оставить джентльмена, который всего несколько минут назад говорил ей такие вещи? Эва вздрогнула. Что это на нее нашло? С какой стати она пристала к нему с такими вопросами? Может, виной тому все-таки какие-то чары? Тихая комната, завораживающий голос, блестящие зеленые глаза, учащенное дыхание… Нет, ей должно быть стыдно… но только почему-то не было. Ни капельки. Ей хотелось вернуться в его кабинет и продолжить эту щекотливую тему, чтобы узнать, как еще он может доставить удовольствие женщине.
Эва отмахнулась от навязчивых мыслей и вышла на солнечный свет. Жан-Мари, тенью следовавший за ней, тихо спросил:
– Что ты хочешь поручить мальчику?
Эва вздохнула, приводя в порядок мысли.
– Мистер Мейкпис считает, что сцена обвалилась не сама по себе: несколько балок были подпилены.
– Да, – кивнул Жан-Мари, – я тоже так думаю: видел, – но при чем тут мальчик.
– Просто позови его, и все узнаешь.
Жан-Мари указал взглядом вперед.
– Он где-то там, между столбами, оставшимися от галереи музыкантов. Только имей в виду: это очень недоверчивое создание.
– Вероятно, это одна из причин, по которой Валентайн прибегает к его услугам, – пробормотала Эва и направилась в указанном направлении.
Мальчика она заметила в тени одной из колонн. При свете дня Элф выглядел таким худосочным, что Эва ощутила укол боли. Сколько раз в день этот мальчик ест?
– Мэм! – Парнишка коснулся полей своей видавшей виды шляпы, но не снял ее. – Вы хотели меня видеть?
– Да, Элф. Я хочу поручить тебе одну работу, но она… как бы тебе сказать… секретная. Как думаешь, справишься?
Мальчишка хихикнул.
– Большинство моих дел как раз такие.
Эва помедлила, решая, как лучше изложить суть задания.
– Мистер Харт, владелец «Хартс-Фолли», думает, что кто-то пытается ему навредить. Вчера в театре рухнула сцена: две танцовщицы были ранены, одна погибла, – и есть основание считать, что это не случайность.
Элф повертел головой, явно не понимая, о чем речь.
– Предлагаю тебе стать моим агентом, чтобы помочь выяснить, кто за всем этим стоит. – Эва перевела дух. – Мы с Жаном-Мари всем скажем, что ты нам помогаешь, но на самом деле ты будешь наблюдать и говорить нам обо всем, что покажется тебе подозрительным. Как думаешь, справишься?
– Конечно, справлюсь, – важно проговорил Элф. – Ничего сложного…
– Ну вот и хорошо. Просто внимательно смотри и слушай.
Элф энергично кивнул, а Эва, оглядевшись, вдруг краем глаза заметила, как что-то мелькнуло в кустах, и в тревоге схватила Жана-Мари за руку.
– Кажется, за нами следят.
Чернокожий гигант проследил за направлением ее взгляда и быстро направился к кустам.
– Все в порядке. Беспокоиться не о чем, – услышала Эва и тоже подошла посмотреть.
В кустах лежала та гигантская собака, которую она уже видела в кабинете, только на сей раз глаза у нее были закрыты, и она не шевелилась.
Эву захлестнуло чувство вины. Из-за ее глупых страхов животное даже не покормили, а пес явно умирает от голода.
– Она… жива?
Жан-Мари наклонился, приложил ладонь к шее собаки, а через минуту выпрямился и покачал головой.
– Еще жива, но очень слаба: пульс еле прощупывается.
Эва посмотрела на собаку, которая испугала ее до безумия. Несчастное животное лежало без движения, грязное и изголодавшееся: все ребра наружу, – и ни для кого не представляло опасности, даже для нее.
Эва обернулась к Элфу.
– Твое первое поручение.
Мальчик брезгливо взглянул на собаку, но уже через мгновение его лицо опять стало бесстрастным.
– Вы хотите, чтобы я ее убил?
– Напротив: чтобы помог мне ее вылечить.
Аса мрачно просматривал письма, когда дверь его кабинета открылась и вошла Эва, а следом за ней – Жан-Мари с грязным шелудивым псом на руках.
– Какого… – начал было Аса, но мисс Динвуди, не обращая на него внимания, велела лакею:
– Клади его сюда. Думаю, мы можем использовать часть этих тряпок. – И она указала на гору ярких одежд.
– Эй! – завопил Аса, взбешенный ее бесцеремонностью. – Эти так называемые тряпки – костюмы!
– Они таковыми совершенно не выглядят, – заметила Эва, наконец-то соизволив его заметить.
– Их спасли, когда сгорел театр!
Эва кивнула.
– А теперь их можно использовать для других целей: не думаю, что какая-нибудь танцовщица или певица захочет их теперь надеть.
Достойного возражения он придумать не смог, поэтому стал молча наблюдать, как чернокожий гигант переносит собаку через стол и осторожно укладывает на груду костюмов.
Эва тоже наблюдала за действиями Жана-Мари, но с большой тревогой.
