Очаровательный злодей полностью

Джаксен: У меня нет слов, чтобы описать, как ты хороша, девочка-скаут. Я совсем не умею это делать. Я просто знаю, что ты слишком хороша для меня, и я не виню тебя за то, что ты не поверила мне той ночью. В прошлом я дал тебе не одну причину усомниться во мне, миллион причин. Я неудачник, который разрушил единственную светлую вещь в своей жизни. Единственную, которая не приносила боль и не была ложью. Я думал, все это время ты играешь со мной. Но на самом деле в итоге я проиграл самому себе.

У меня перехватило горло, я тяжело дышала, пытаясь ориентироваться на дороге. Мне не следовало читать это за рулем по многим причинам.

Джаксен: В общем, что я тут пытаюсь сказать и что дается мне отвратительно, это «Прости». Мне жаль. Прости меня за все. Еще больше мне жаль, что я не могу быть с тобой. Ты лучше меня. Намного лучше, и заслуживаешь чертовски большего, чем такой кусок дерьма, как я, со всем этим моим гребаным багажом проблем. Я ненавижу то, что сделал с тобой. Я ненавижу, что разрушил твою веру, но еще больше я ненавижу то, что у меня хватило наглости влюбиться в тебя. Именно это я и сделал, девочка-скаут. Мне так чертовски тяжело, что я даже не могу трезво мыслить, и это дерьмово, потому что хуже меня для тебя никого нет. Я не могу просить тебя выбрать меня. Я не из тех, кого выбирают хорошие девочки. Только не я, если хотят остаться в целости и сохранности.

На моих глазах выступили слезы оттого, что он действительно думает так про себя, что он не считает себя достаточно хорошим.

Джаксен: Я ничего от этого не жду. Более того, я не жду ничего от тебя. Я и так забрал более чем достаточно.

После этого я увидела еще облачка сообщений, и хоть я и не должна была делать этого за рулем, я схватила телефон с сиденья. Джакс понятия не имел, что я чувствовала. Он не мог продолжать думать, что недостаточно хорош для меня.

Занеся пальцы над экраном, я начала писать ему ответ.

Я: Ты ничего не забрал у меня. И не мог. Джаксен, я люблю…

Машина просигналила прежде, чем я успела отправить сообщение, и я перевела взгляд на дорогу. Я свернула на другую полосу и бросила телефон, чтобы положить обе руки на руль.

Микроавтобус взревел рядом со мной, съезжая на обочину, и, обернувшись, чтобы проверить, все ли с ними в порядке, я не заметила, что движение передо мной замедлилось.

Я резко повернула руль влево, из-за чего меня занесло на третью полосу.

Удар последовал незамедлительно.

С моей стороны раздался скрежет, машина перевернулась, меня швырнуло, и вновь последовал удар сзади.

Удары сыпались снова и снова отовсюду. Моим универсалом словно играли в пинбол. Машины не могли вовремя остановиться, наезжая на меня со всех сторон, и стекло вдребезги разлетелось вокруг меня.

Кажется, я кричала. Кажется, я плакала. Я, честно, не знала.

Я лишь помню, как все… к счастью, погрузилось во тьму.

Мы с Риком приехали в больницу вместе. Его жена Мэгги позвонила ему рано утром.

Клио попала в аварию.

Это случилось, когда девушка возвращалась в университет, и теперь Мэгги сама пыталась добраться до больницы. Из-за этого подробностей она сообщила немного, но настойчивость в ее голосе говорила о страхе. Мачеха добавила, что в больнице ей мало что сказали, но ей нужно добраться туда как можно скорее.

Мы с Риком оба вылетели ближайшим рейсом.

Мы полетели вместе, и я не спрашивал, могу ли я и стоит ли мне это делать. Я просто полетел.

Мы прибыли туда вместе.

Рик, к счастью, хорошо ориентировался там. Он бывал в больнице пару раз по общественной работе, поэтому точно знал, где находится отделение реанимации. Отец обратился на стойку регистрации, и там ему сказали, куда идти дальше. Мы нашли Мэгги сразу же, одну, с папкой-планшетом в руках. Она просматривала около миллиона карточек, лежащих у нее на коленях.

– Мэгги! – Рик тут же ускорил шаг, я пристроился рядом с ним. Он помахал моей мачехе – казалось, женщина, вот-вот расплачется.

О боже.

Я не мог позволить себе думать об этом. Мы еще ничего не знали, и было бы глупо паниковать. Не раньше, чем что-то станет известно.

– Рик. О боже! – Слезы все-таки закапали с ресниц моей мачехи. Дрожа, она прижала к себе моего отца. – Слава богу, ты здесь. Я не знаю, что делать. Я не…

– Все в порядке, – сказал он, отстраняясь, и я отдал папе должное.

Он держался лучше меня.

Потому что, увидев Мэгги вот так, в гребаных слезах и панике, я сам был готов сорваться. Но Рик держался ради жены, обнимая ее.

– Что происходит? Что им известно? – спросил он. И я вновь восхитился этим мужчиной. Ни за что бы не поверил в это каких-то двадцать четыре часа назад. Столь многое изменилось, и вот я стою в благоговейном трепете перед ним. Рик обхватил ее лицо. – Просто дыши. Поговори со мной.

Мэгги так и сделала, шевеля непослушными дрожащими губами. Кивнув, она, казалось, взяла себя в руки достаточно, чтобы заговорить.