— Какое произведение самое загадочное в мире? — таким вопросом встретил нас замечательный литературовед С. Д. Чихалёв. Мы застали его за письменным столом. Повсюду в кабинете — книги и рукописи. Краем глаза мы успели заметить конверт с иностранной маркой, случайно оставленный на видном месте. Три года назад он лежал здесь же.
— Редкий читатель понимает хотя бы общеизвестные строки, — говорит исследователь. — Например, «Мой дядя самых честных правил… уважать себя заставил». Всем кажется, будто дядю уважали за честность. А Пушкин использовал строку Крылова: «Осёл был самых честных правил». Заставил себя уважать — значит, умер. О мёртвых не отзываются плохо.
Сергей Дмитриевич — основоположник новой науки, первым трудом которой явилась его диссертация «Конкретика семантики поэтики А. С. Пушкина». В некоторых источниках название указано неверно: «Семантика конкретики поэтики». Не следует также путать диссертацию с позднейшей монографией «Поэтика конкретики семантики».
— А Крылов? — продолжает учёный. — «Попрыгунья-стрекоза лето красное пропела». Хоть бы кто-нибудь задумался: стрекоза не прыгает и не поёт! И по своей величине она никак не могла проситься в дом к муравью. Крылов попросту ошибся. Он переложил басню француза Лафонтена, тот шёл от грека Эзопа. В тех тёплых странах живут цикады. Наш баснописец взял подобное же насекомое — кузнечика, но за стрёкот назвал его стрекозой. Как дворянин и горожанин, Крылов знал природу лишь в общих чертах.
Честно сказать, нам было известно, какое произведение самое загадочное. При широчайшем кругозоре Сергея Дмитриевича всё же основной объект его исследований — первая строфа знаменитого пушкинского «Я помню чудное мгновенье…». Пусть никого не удивит столь узкая специализация — такова современная наука.
— Что такое мгновенье? — спрашивает он. — Или миг. В первоначальном значении это движение век, человек мигает. Но как поэт мог что-либо запомнить, если он как раз мигнул? Кое-кто за рубежом — в частности, в арабских эмиратах — полагает, будто Пушкин подмигнул Анне Петровне Керн. А другим глазом смотрел. Эта гипотеза опровергнута в моей работе «Жмурки с разведёнкой».
Сергей Дмитриевич рано определил свой путь в науке. Поводом послужило романтическое событие. Ещё студентом он однажды утром вступил с девушкой в полемику о знаменитом романсе. Собеседница возбуждённо дискутировала: «А что вчера пел! Он помнит чудесный миг, я к нему явилась! Пожалуюсь в институт, исключат — ещё крепче запомнишь!» Так Серёжа Чихалёв оказался женатым и задумался о силе поэтического слова.
— И почему «чудное мгновенье»? В появлении женщины перед мужчиной ничего чудного нет, женщины попадаются на каждом шагу. Назвал ли Пушкин чудной красоту Анны Петровны? Но как он рассмотрел её с закрытыми глазами? Тем более что Керн промелькнула, «как мимолётное виденье». Он всегда писал сжато, не повторяясь, а вопрос внешности исчерпан четвёртой строкой: «Как гений чистой красоты».
Из груды бумаг Сергей Дмитриевич извлекает пухлый альбом с фотографиями африканцев и со множеством цифр. Поскольку Пушкин был потомком негра, исследователь с ассистентами исколесил «чёрный континент», замеряя продолжительность мигания у разных племён, от бушменов до пигмеев. Его чуть не съели. С риском для жизни добывается научная истина.
— Поэт настойчиво подчёркивает стремительность события. Под словом «мгновенье» он подразумевал краткий период времени — по данным нашей экспедиции, не долее 0,3 секунды. Затем подтверждено — «мимолётное». Ещё дальше — «гений», то есть крылатый и, следовательно, быстро двигавшийся дух. Без сомнения, чудной была скорость Анны Петровны. Она откуда-то выскочила и успела скрыться за 0,3 секунды.
На чертеже учёный поясняет: «Кружок с глазами — Пушкин. Линии — возможные траектории Керн. Пересечь сектор обзора за такой короткий срок нельзя даже бегом. Существует мнение, будто она высунулась из-за угла и спряталась, испугавшись африканского вида поэта. Но ведь сказано — „мимолётное“, то есть пролетела мимо».
— Расчёт скорости, — развивает свою мысль исследователь, — заставляет нас повернуть картину происшествия в вертикальную плоскость. В те времена требуемая скорость могла быть достигнута только при падении, допустим, с высокого дерева. Но у Пушкина вертикальный обзор должен быть ограничен. Так мы приходим к предположению, что Александр Сергеевич стоял у окна и в течение 0,3 секунды наблюдал полёт Анны Петровны, сорвавшейся с крыши.
Свой неожиданный вывод Чихалёв подкрепляет результатами поездки в Японию, где он изучал китобойный промысел. Кроме России, добычу китов не запретили только Япония и Норвегия. Дворянки носили юбки колоколом и корсеты на каркасе из китового уса, такая неудобная одежда до сих пор не находила объяснения. Оказывается, юбка способна служить парашютом. Поэтому Анна Петровна не расшиблась. Не развлекались ли наши предки прыжками с крыши?
