— Я считал себя хорошим, любящим сыном, — продолжил Дин устало. — Но ни разу не спросил у матери, где её семья. У драконьих пар, если они сами не оборотни, о таком не спрашивают, понимаешь? И я только сейчас осознаю… что не спрашивал. Совсем. Какой я после этого сын?
Он отвернулся.
Я прикусила губу. Всё закономерно, не так ли? Государство драконов построено на завоевательных походах. В случае, если люди оказываются их парами, их правдами и неправдами забирали от семьи. Что уж о паре-сидхе говорить? Да ещё и во времена гонений? Пусть сейчас ветер перемен уже вовсю гуляет по улицам, прошлое рядом. Особенно для условно вечных рас.
— Она ведь тоже не рассказывала тебе, верно? — уточнила я мягко. — Потому ты и посчитал, что ей неприятно говорить об этом…
— Дело не в неприятии, — Дин прикрыл глаза. — Отец час назад прислал мне материалы. Оказывается, мать дала клятву самому Императору, что не станет учить нас традициям своего народа, не будет рассказывать о семье и родине… Пока мы не спросим. Но видишь, за грёбаные триста лет я так и не удосужился спросить. Я знаю историю своей драконьей семьи чуть ли не до пятого колена, но понятия не имел, что моих бабушку с дедушкой сожгли на площади. Такие дела.
И что тут можно сказать? Браки между представителями враждующих рас — это далеко не так весело и задорно, как порой пишут в книгах. Это всегда влечёт за собой вопросы, как бытовые, так и моральные. Боги, традиции, социальный и политический уклад… целый мешок противоречий. И одному из родителей в такой ситуации неизбежно придётся поступиться своим наследием.
— Они были уверены, что вся семья твоей матери мертва, — заметила я. — Потому и не говорили об этом с тобой.
— Да, — Дин устало потёр лицо. — Отец только десяток дней назад, проверяя ре… дя... Алана по моей просьбе, обнаружил совпадение. Сначала не поверил, принялся копать, но с каждой новой проверкой убеждался всё больше. Он был почти уверен, да… Но всё равно несколько дней думал, как сказать об этом матери.
— Прости за банальность, но всё хорошо, что хорошо кончается, — отметила я. — Теперь между ними мир да любовь…
Дин фыркнул:
— А, ты не в курсе? Мама с Аланом уже успели поцапаться.
— Что?! Почему?
— Ну, это ж моя мама. Она на эмоциональном порыве Алану рассказала, как замечательно всё будет, когда он переедет в Драконью Империю. И что она уже придумала, какую он займёт должность…
— Ой.
— Вот-вот, — усмехнулся Дин. — Алан, как ты понимаешь, в восторг не пришёл. И теперь у них позиционное противостояние… Одна радость: на этой волне им не до нас. Уже что-то.
Он помолчал.
— Джана. Мне не важно, пара мы или нет, но думаю, что, скорее всего, да. Дал написал, что у него проявились метки парности на ауре и изменился узор на щеках; у Джины на коже так ничего и не появилось. Думаю, точно так же будет у нас. И возможно, если мы однажды решимся завести детей, то наш ребёнок будет фомором. И... меня это устраивает. Знаешь, что? Я хочу, чтобы он знал обо всех своих родственниках. Фоморах, сидах… Это не имеет значения.
Я вздохнула.
— Дин, я…
— Я сказал “может быть” и “однажды”. В данный момент себя я тоже не представляю отцом, если честно. И чем дальше, тем больше мне претит мысль о том, чтобы заводить детей из “политической необходимости”. Собственно, после сегодняшних чудесных открытий я совершенно точно уверен, что не собираюсь этого делать.
Вот ведь…
— Таких, как ты, не бывает, — я легко прикоснулось поцелуем к его губам.
— М… могу предоставить доказательства своей реальности, — дракон слегка прикусил мою нижнюю губу. — Что думаешь?
— Думаю, что тебе стоит серьёзно отнестись к доказательной базе, — я подначивающе улыбнулась.
— Не сомневайся, — он опрокинул меня на подушки и навис сверху.
— Мау-у, — взвыл Боня, которому явно не хотелось покидать насиженные места.
Мы с Дином переглянулись — и заржали. Больше тем вечером серьёзные темы в этой комнате не поднимались.
*
Следующие несколько дней прошли для меня, как ни странно, под знаком лени: не выходила на улицу, много спала, перешучивалсь с Или, ела вкусности, занималась с Дином любовью и гладила кота. Всё. Ну да, ещё утром и вечером выслушивала новости с полей, как самый заправский полководец.
Между тем, за стенами нашего дома вовсю бушевала информационная война во всей своей красе. За газетчиков мне в этой ситуации оставалось только порадоваться: работой они были обеспечены… И выгадали немало.
