— Вот и хорошо, — Ал поморщился. — Дальше. Никаких контактов с журналистами. Абсолютно никаких. Кто будет замечен — вылетит, да с такими рекомендациями, что дальше не возьмут вообще никуда. Можете поверить, что ради такого дела я расстараюсь… Следующее. Вы все знаете, что я считаю неэтичными половые контакты преподавателей со студентами, не достигшими второго магического совершеннолетия. Законом такие вещи не преследуются, но лично мной — да. Исключения возможны только для, уж простите за каламбур, исключительных случаев. И серьёзных намерений…. Тем не менее, все наши гости, разумеется, давно уже достигли полного магического совершеннолетия. Да и особенности драконьи тоже надо учитывать, как и культуру Обретения. Потому я не собираюсь ворошить ваше грязное бельё. Но предупреждаю сразу: сексуального скандала я не потерплю. Будете уволены, и снова — с чёрным билетом. Так что решайте для себя, стоит ли риск того.
По залу пронеслись шепотки.
— Вот лучше бы вы это студентам запрещали, — высказался Ворат. — Студентки-вертихвостки будут из юбок выпрыгивать, капая слюной на этих нелюдей!
— При всём уважении, я не имею возможности ничего запрещать людям, не являющимся моими сотрудниками и достигшим физического совершеннолетия. Которое, как всем известно, в нашей стране наступает в восемнадцать. После этого запрещать студентам половые контакты я не имею никакого морального права. Хотя… до меня доходили слухи о преподавателе, который и первого совершеннолетия своей дамы сердца дожидаться не стал.
По залу снова полетели шепотки. Я прикусила губу. О да, такие слухи насчёт Вората с Любиной ходили. И лично я не уверена, что были они совсем уж беспочвенными.
— Грязные инсинуации, — бросил Ворат, но дальше спорить не стал.
Зато выступила Бозия.
— При всём уважении, господин ректор, вам неплохо было бы самому для начала избегать сексуальных скандалов, — сказала она. — Мне стыдно за свою Академию! Ваша служанка, например, позволяет себе выглядеть так, как будто её только что сдёрнули с панели. И вести себя соответственно. Я лично видела, как она обжималась с драконом! И знаю одну из своих коллег, которая тоже ничего не стесняется. Но на них ваши запреты не распространяются, так что ли? Правила не для избранных?
52
По залу пронеслись одобрительные шепотки. Тихие и разрозненные, но — они всё же были.
Взгляд Алана заледенел.
— Профессор Бозия, — бросил он сухо. — При всём уважении, во мне до этого момента теплилась вера, что все присутствующие — взрослые люди. И знают принятое в нашем обществе определение выражения “сексуальный скандал”. Но, если у нас всё настолько плохо, сообщаю специально для вас: таковым можно считать неоднозначную ситуацию деликатного свойства, получившую широкую огласку и общественный резонанс. Подчёркиваю: плоды чужого больного воображения, дикие сплетни и прочие подобные развлечения меня не волнуют.
— А должны волновать! — Бозия воинственно выпятила подбородок. — Потому что это ваша прислуга позволяет себе кокетничать с драконом прямо посреди улицы, с ребёнком на руках! И носить при этом эти ужасные юбки по колено… Это неприлично! Это могли видеть журналисты! А что подумал сам дракон… Это вопиюще! Как и преподавательница, возвращающаяся под ручку со студентом к себе домой. Во вчерашнем наряде! Я не буду называть имён, но вот скажите мне вы: разве это — не повод для скандала?!
Я почувствовала на себе несколько липких, неприязненных взглядов. Одобрительных шепотков на сей раз не было, но чувствовалось: на стороне Бозии есть и другие сотрудники МУЗа.
Проблема в том, что из-за своего положения (в частности из-за того, что Алан не мог её уволить) Бозия стала главным оппозиционером нашего богоугодного заведения. Она частенько высказывалась на собраниях и смело бросалась грудью на амбразуру. Этим Бозия взыскала горячую любовь среди той части коллектива, которой Алан казался помесью циркового уродца, выскочки и кости в горле. Была это группа не столь многочисленная, но очень сплоченная. И они, сами не решаясь высказываться, за чайком на кафедре или после пар в столовой с удовольствием подзуживали нашу главную бытовичку всея МУЗа.
Одна проблема — сегодня всё изменилось. И больше Алану ничто не мешало её уволить.
Я прикусила губу, прочитав в глазах сида тёмное удовлетворение. Зря, ой зря Бозия дёргала этого конкретного хищника за усы…
— Спасибо большое за вашу тревогу и заботу об имидже Академии, — сказал Ал таким сладким тоном, что самые знающие нервно поёжились. — Поверьте, я тронут! Но знаете, у меня вот сложилось впечатление, что у вас и коллег с бытовой кафедры очень много свободного времени. И это замечательно, что вы успеваете следить за чужой нравственностью! Но, коль скоро ничего более срочного в вашем деловом потоке не наблюдается, то я жду от кафедры учебные планы к сегодняшнему вечеру.
Ага… значит, Ал решил ускорить события. Ну что сказать? Бедная Бозия. Чую, она моего приятеля окончательно допекла — что для неё, конечно, плохая новость.
