— Да, — сказала она. — И ты же помнишь, когда мне дали служебное жильё? Мне оно было без надобности, потому я сдала его аспиранткам.
— Знаю. Но…
— Я не сказала об этом мужу. А деньги… часть относила в банк, часть прятала у себя в шкафу со средствами гигиены. Вроде как заначка на всякие мелочи вроде причёски или бельишка. Что-то, о чём я не должна буду отчитываться. И вот, эта старая грымза полезла даже туда. И нашла деньги. После чего, понятное дело, присела на уши Бордиса и накрутила его. Я ворую из общей казны, я трачу деньги на любовников и всякую роскошь, я обираю собственных детей… ну, ты поняла.
— Я поняла, что это чушь собачья, — сказала я строго.
Льяна прикрыла глаза.
— Чушь или нет, но я и правда ему врала. Этого не отнять. И я... просто сбежала, — сказала она устало. — Я чувствовала себя такой жалкой. Совсем раздавленной. Пришла снова ночевать на работу — а там этот мальчишка. Привёз мне в подарок с практики морской каменный цветок.
— Ух ты, — я задумчиво покосилась на Льяну. Недешёвый подарок… совсем уж кому попало такие не дарят.
Она передёрнула плечами:
— И тогда я просто постаралась вспомнить… а когда мне в последний раз муж что-то дарил? И я не смогла, Джан. Веришь?
— Верю, — тихо ответила я. — Но не думаю, что дело в подарках.
— Нет, не в них, — Юльяна усмехнулась. — Но мне важно было почувствовать себя женщиной. Да что там — человеком! Существом, которое имеет значение само по себе, а не только как штамповщик бабла. Знаешь, что я тебе тут скажу? Мне очень часто по жизни приходилось слушать жалобы баб на тему: вот сижу я детьми, а он, сякой-такой, приходит с работы, прячет от меня деньги, а потом ещё и любовницу молодую завёл… А я вот теперь понимаю на своей шкуре, почему мужики в таких ситуациях заводят молоденьких любовниц. Вот такая ирония.
Я задумчиво кивнула. Что есть, то есть…
— В общем, я смотрела на этот цветок и думала: а какой Бездны? И решилась. У нас с мужем уже давно ничего толком не было. Я приходила с работы измотанная, он уставал от детей… Он требовал завести няню на полный рабочий день. Я была согласна только при условии, что он станет работать и будет за эту няню платить. Его ещё потому так застегнуло, когда он эту заначку увидел… Так что да, у нас ничего толком не было. И я… Ну ты понимаешь.
— Понимаю, — вздохнула я. — Хотя не ожидала от тебя прямо развода, если честно.
— Я тоже от себя не ожидала, — пожала плечами Льяна. — Но правду говорят, наверное, что после ночи с хорошим любовником в башке проясняется. И я вот встала, сделала себе кофе и поняла, что дальше так продолжаться просто не может. Я не буду врать, что я вся такая в белом а муж весь такое говно. Но я устала, правда. Устала ждать, пока он найдёт-таки нормальную работу; устала слушать, что я должна заниматься бабскими делами после суточной смены; устала от его вечной мамы; устала от потреблятского отношения собственных детей. Где-то здесь край, понимаешь, Джан? И я подумала: с меня хватит. Мне сорока нет, я очень молода. Большинство нормальных магов в этом возрасте ещё строят карьеру, обзаводятся семьёй и детьми только годам к семидесяти… Но я чувствую себя старухой. Нормально ли это? И я сразу из Академии пошла в Дом Советов и написала заявление о разводе.
Я задумчиво посмотрела на неё.
— И как твои отреагировали?
— А как они могли? Плохо. Растрезвонили всем, что я разрушаю брак. Свекровь написала моим родителям, моя родительница обещала приехать и наставить меня на путь истинный. Детям объяснили, что я ужасная мать и из-за меня у них не будет полноценной семьи… Они кричат, что любят папу и ненавидят меня, — голос Льяны дрогнул. — Как оно, а? Я работала день и ночь, чтобы у них было всё, но я теперь самая плохая…
— Они поймут, — сказала я просто. — Когда вырастут.
— Думаешь?
— Уверена, — пожала я плечами. — Когда-то, знаешь ли, я винила свою мать в том…
Я запнулась.
— … в том, как с нами поступил отец, — закончила быстро. — Я считала, что виновата она. Она скрыла от него правду, она была фомором, и вот результат… не важно. Сам факт, что со временем ракурс их взглядов сместится, и они начнут на многое смотреть иначе.
— Думаешь?
— При условии определённого саморазвития, — помедлив, честно сказала я. — И подростковый возраст почти наверняка будет трудным. Но в итоге, скорее всего, поймут.
Льяна покачала головой.
— Я действительно ужасная мать, да?
Ох, как же это всё сложно…
— На самом деле, тебе лучше поговорить об этом с менталистом соответствующего профиля, — сказала я мягко. — Я не такая, мой профиль другой. Но нет, ты не ужасная мать. И поверь: лучше они пройдут через это сейчас, чем будут расти в нестабильной семье и воспринимать её, как норму.
Она отвернулась и вздохнула. Я уточнила:
— Ты ведь понимаешь, что тебе нужен адвокат? Я могу попросить Алана…
— А, не надо, — сказала она быстро. — У меня уже есть.
— Да? — интригует. — Просто мы могли бы попросить кого-то из юристов Академии. В теории…
