Но где-то через километр мы сошли с тропинки и начали следовать по изгибу хребта холма. Сосны остались далеко позади, и нам приходилось пробираться через тропические заросли, причём под резким углом вверх. Одежда то и дело цеплялась за колючки на растениях, я уже несколько раз горько пожалел, что мы взяли лук и стрелы в дополнения к ружьям. Колчан постоянно цеплялся за растения, которые я прорубал ножом, из него то и дело высыпались стрелы. Шипы какой-то экзотической пальмы разрезали мне рукав, поцарапав вспотевшее плечо. Одежда была мокрой от пота, как будто мы шли под дождём.
Наконец, мы перестали карабкаться вверх и вышли на плато. Перед нами было относительно открытое пространство, в котором среди высоких деревьев не было кустов. Высота травы, конечно, бы покрывала кабанов целиком, но их можно было бы обнаружить по колебаниям листвы. Мы остановились возле очередного шалаша, в котором была крыша, кострище и одна стена из плетёного бамбука. Шалаш стоял на возвышенности, это был местный скрадок. По словам охотников, кабаны должны были выйти на поляну под нами где-то через час. Несмотря на малое количество времени, Заид пошёл осмотреть окрестные деревья на предмет наличия следов животных, а Буди и Ади начали разводить огонь, заваривая кофе и курить.
– Мужики, вы чего, нас же за 10 километров любой зверь теперь учует, нельзя разводить огонь! – сказал я, забирая пачку сигарет у Буди. – Неужели нельзя потерпеть?
– Влад, расслабься, местные животные привыкли к запахам людей. Они приходят к нам на участки и копошатся в мусоре. Тут столько людей, что звери всегда чувствуют наши запахи, даже в лесу.
Я ещё немного поворчал, но сопротивляться сильно не стал. Тем более Виталик тоже закурил, и забирать сигареты у него я бы уже не стал. Вскоре вскипела вода, и мы с наслаждением стали пить растворимый кофе. Час назад мы ещё были на плантациях с прекрасной арабикой, которую отсюда развозят в старбаксы всего мира, а пьём самый дешёвый растворимый кофе три в одном. Местные фермеры, которые этот кофе выращивают для всего мира, не могут себе позволить пить качественный напиток и наслаждаются дешёвым сублимированным пойлом.
Для нас вкус этого напитка дополнялся ароматом костра и джунглей. С завтрака мы ничего не ели и было очень глупо не взять с собой ничего кроме снеков. Думаю, поэтому так хорошо заходил этот копи (как называют индонезийцы кофе), выпитый на пунчаке. Даже Виталик, который считал себя ценителем хорошего кофе, с восторгом вливал в себя этот напиток и не отказался от второй кружки.
Взбодрившись и передохнув, мы заняли указанные нам Буди позиции и стали ждать. Подходило время, когда на поляне должны были появиться животные. Охотники говорили, что есть несколько точек, куда приходят кормиться кабаны. План был поочерёдно обойти их в поисках добычи. Зарядив ружья, мы сели ждать, оглядывая поляну сверху вниз. Минуты ожидания тянулись под надоедливое жужжание насекомых и редкие перемолвки между охотниками.
Я начал представлять себе, как после выстрела сбегу на поляну, чтобы выпустить кровь из животного, возможно ещё живого после моего выстрела. Проверил предохранитель, проверил нож. Шнуровка на обуви была подтянута, вся лишняя экипировка убрана в шалаш. В общем, всё было готово. Всё, кроме кабана, который почему-то никак не являлся на место своего убийства.
Мы заранее договорились, что не будем стрелять, если увидим самку с детьми. Меня захватили мысли о том, как же мы увидим детей в этой траве. Взрослого мы, возможно, ещё распознаем по торчащей холке, но вот будет ли понятно, самка это или нет, есть ли там дети или нет. Разгоняемый азартом охоты, я решил для себя, что буду стрелять в любом случае. Сначала выстрелю, о морали буду думать потом. Я начал ощущать первобытное кровожадное чувство, как будто сам я просто дикий зверь в лесу, самец, который ищет добычу. Дополнялось оно ощущением голода, которое как будто усиливало остроту зрения и слуха. Я чувствовал себя хищником, готовым к прыжку.
Мысли о моральности и аморальности убийства животных уже не занимали меня, я погрузился в размышления о том, какой тропой будет удобнее спуститься к различным точкам на поляне, если кабан появится в той или иной точке. Изредка я отвлекался на шевеления травы в том или ином месте, переглядываясь с Виталиком и другими охотниками, мы на секунду замирали, пристраивали скулы на приклад, всматриваясь в траву через прицел, но, ничего не увидев, опускали оружие, продолжая мысли и наблюдение.
Время шло, животные не появлялись. Шевеления травы казались результатом движения птиц или дуновения ветра. Мне уже начало казаться, что именно здесь никто не появится. Виталик свистнул мне издалека, привлекая внимание и жестом показал, что пора идти на следующую локацию. Провожатые уже собирались в шалаше. Жадно оглядев поляну, я напоследок попытался уловить признаки движения на ней. Кабан так и не пришёл.
