На пути к следующей точке мы опять зашли в труднопроходимые джунгли. Мы так громко прорубались сквозь заросли, что мне казалось невозможным встретить животных. Наш путь то поднимался наверх, то вёл нас с холма. В обоих случаях мы скользили по мокрой глине, падали, поднимались и дальше прорубали растительность.
Вид с новой позиции был впечатляющим, слева, справа и впереди открывались большие просторы джунглей, окутанных дымкой облаков.
– Если кабаны приходят сюда, то только ради этого вида!
Наши провожатые разошлись по кустам, чтобы поискать следы животных.
– Виталик, сфоткай меня с этого ракурса, – сказал я, вставая спиной к долине. Тока так, чтоб ружьё целиком влезло. Нож нормально видно?
Виталик сделал пару кадров и протянул мне телефон, вставая на моё место. Я навёл на него камеру: «Так, ружьё влезло целиком, так, а нож? Где нож?»
– Где твой нож?
Виталик выругался и начал растеряно осматривать себя, свой ремень и вещи вокруг себя.
– Похоже, я потерял его где-то в джунглях.
– Ты давно им пользовался?
– Минут 15 назад.
– Наверное, уже не найдём.
– Я сейчас попробую, пройдусь по тропе.
– Не уходи только далеко, дело идёт к закату.
Виталик взял с собой ружьё и скрылся в зарослях, покинув поляну. На какое-то время я остался на поляне один. Как только Виталик скрылся с поляны, я перестал его слышать. Лес вокруг шумел. Пели птицы, стрекотали цикады, шумела листва, и где-то вдали кричали обезьяны. С холма было видно деревни, которые растянулись на всю долину, но слышно их не было.
Из джунглей вернулись индонезийцы, вместе с ними и Виталик.
– Нашёл?
– Нет, – не глядя бросил он.
– Перед Боном неловко будет.
– Да.
Буди начал рассказывать о том, что кабаны, наверное, сегодня сюда не придут. Мне не хватило знаний языка, чтобы понять почему. Я предложил подождать ещё минут 15 и после этого выдвигаться. Индонезийцы пожали плечами и, усевшись поудобнее, стали ждать.
Оглядывая поляну и открывавшуюся за ней долину, я не видел ничего, кроме бесконечного моря зелени. Где-то вдалеке, на соседнем холме скакали по деревьям обезьяны. Их было неплохо видно через прицел, но без оптики они были похожи на точки. Стрелять в них с такого расстояния не было смысла, лёгкая пуля охотничьей пневматики завалится с траектории, не долетев даже до середины. Да и в памяти держались истории Бона о предсмертных проклятьях обезьян. Солнце плавно закатывалось за холм, на поляну никто не выходил. Дожидаться темноты в джунглях не хотелось, идти обратно по зарослям в темноте наверняка сложнее, чем днём.
Так и не дождавшись животных, мы начали спускаться с холма обратно к лагерю. К машине мы подошли уже в темноте. Бон не стал нас дожидаться и вернулся домой. Мы загрузились в джип, маленькую японскую «ниву» и, устало делясь впечатлениями от похода по лесу, поехали домой.
Бон встретил нас у ворот. Он явно хотел нас ободрить после не очень удачного дня и сразу позвал за стол. Мы были уставшими, слегка разочарованными, что не пришлось стрелять, но всё равно наполненными впечатлениями от времени, проведённого в джунглях. Бон уверенным тоном сообщил нам, что в субботу с нами будет сразу несколько охотников с собаками и что в субботу кабаны никуда не денутся от нас. Для меня, да и, думаю, для Виталика это не было важно. Мы были голодны и, когда жена Бона поставила на стол кастрюлю с «русским салатом» оливье, мы и думать забыли о кабанах и неудачной охоте.
Амелия не говорила по-английски, и за неё рассказывал Бон:
– Она нашла этот рецепт на YouTube. Когда я сказал ей, что ко мне в гости приедет большой босс из России, она сразу придумала, как показать в лучшем свете гостеприимство людей Сунды!
– Бон, это просто невероятно! Помнишь, я говорил, что твоя мама напоминает мне мою бабушку? И её еда тоже? Теперь я буду приезжать к тебе, когда буду скучать по русской еде!
– Ха-ха, да, Влад, мои двери всегда открыты для тебя! Но не забудь позаботиться обо мне, когда я приеду в Россию! Я рассчитываю там на хороший приём, – сказал Бон с ухмылкой.
Виталик, обращаясь ко мне по-русски, добавил:
– Вован, мы должны будем просто превзойти себя. Чтобы Бон просто влюбился в Россию.
– Обязательно влюбится!
Уже после ужина позже мы продолжили.
– Как думаешь, что ему надо в первую очередь показать?
– Если он поедет в Петербург, конечно, Эрмитаж. Он у меня как-то спрашивал про него. Это вообще довольно приятно, показывать иностранцам Россию, но не всегда понятен их выбор. Я помню, ко мне приезжала делегация индонезийцев, так вот экскурсии по ВДНХ они предпочли поход в торговый центр.
– Ты просто не умеешь «продавать». Если ты не смог объяснить, почему надо идти на ВДНХ, а не в торговый центр…
– Самый большой в Европе, кстати.
– Пусть и в самый большой. Если ты не смог этого до них донести, чем ВДНХ лучше ТЦ, то ты плохой экскурсовод. Я бы не хотел приезжать к тебе.
– Ну, Бон собирался приезжать в Петербург, так что в роли экскурсовода скорее будешь ты, – улыбнулся я.
