…Этот последний урок внешне происходил точно так же, как обычно. Размеренная, тихая речь наставника прерывалась лишь ненадолго, чтобы дать возможность Станику сделать записи. Только теперь серебристые струйки соединяли с Прокопом не только его сознание, но и Греня. И вместе с информацией, знанием, искорками переливались из сосуда в сосуд частички души Прокопа – то, чем наставники делились с учениками щедро и безвозмездно, потому что по-иному не могли. Искорки эти никогда уже не погаснут, они способны лишь разгораться – у кого-то быстрей, у кого-то медленней. Протекут годы, и, может быть, кто-то из наделённых крохотными зародышами этого невидимого пламени сам обретёт способность делиться им с окружающими…
Грень сидел, словно завороженный. Едва ли он хоть раз пошевелился в течение всего отведённого на урок часа. Лицо его попеременно выражало интерес, озадаченность, удивление – только равнодушия не было.
Прокоп плавно завершил контакт и поднялся.
– Ну вот, Станик, мы и закончили, – сказал он. – Я не сомневаюсь, что у тебя теперь всё получится. И хочу, чтобы ты тоже не сомневался.
– Конечно, – кивнул тот. – Я не сомневаюсь. Но… разве занятий никогда уже не будет?
– Может быть, только не сейчас, – качнул головой Прокоп. – Мне не нравится слово «никогда». Но теперь я должен уходить, у меня очень важные дела. Я верю, что мы обязательно встретимся.
Станик порывался ещё что-то спросить, сказать, однако Грень ласково, но непреклонно подтолкнул его к выходу.
– Иди, Станик, наставнику ещё предстоит собраться.
Он плотно притворил дверь за сыном и повернулся к Прокопу.
– Как ты это делаешь?
– Что именно?
– Я вспомнил и понял всё, о чём ты тут толковал! Всё, что меня заставляли зубрить много лет назад. Да не только это, но и многое другое. И, мне кажется, я этого никогда уже не забуду, хотя не возьму в толк, зачем мне такое нужно.
– Разве это тебе повредит? – улыбнулся Прокоп.
– Нет… конечно нет, – признал Грень с некоторым смущением. Постоял, усиленно раздумывая, а потом произнёс: – Я догадываюсь, что ты задумал. Ты приехал сюда, чтобы помочь бежать своей жене. Конечно, я понимаю, что тебя бесполезно отговаривать…
– Бесполезно, – согласился Прокоп.
– У тебя ничего не получится. Вас сразу поймают.
– Такое может произойти, – снова подтвердил Прокоп.
– Твоя жена… она такая же, как ты?
– Мы вместе работали наставниками, когда блюстители ворвались в школу. Она задержала их, чтобы я и другие наставники смогли бежать. И ещё она не хотела оставить своих учеников.
– Я ничем не могу тебе помочь. – Грень поднял ладони, стиснул в кулаки и разжал. – Не могу. Я должен думать о своей семье.
– Конечно, – сказал Прокоп.
Дверь с треском распахнулась. В проёме стоял Станик. Глаза его сверкали, ноздри воинственно раздувались.
– Ты должен помочь учителю! – крикнул он.
– Ты подслушивал? – рявкнул в ответ Грень.
– И что с того? – В возбуждении и гневе Станик сделался похожим на своего отца, как слегка уменьшенная и немного более новая копия. – Ты должен помочь, а если испугаешься, то это сделаю я сам.
– Ничего никому не нужно делать, – воздев руки, Прокоп встал между Стаником и Гренем. – Это касается только меня одного. Станик, поверь: любое вмешательство может только навредить. Никто из вас ни в коем случае не должен вмешиваться. Иначе всем – мне, Анне, вам, – придётся очень плохо. Поверь мне, Станик! Я должен просто уйти. И это всё. Обещаю, что мы ещё увидимся. Мы обязательно должны встретиться. Но это произойдёт, только если ты меня сейчас послушаешь и поверишь…
Прокоп продолжал говорить, и градус общего возбуждения понемногу упал. Станик с Гренем успокоились.
– Иди, матери помоги, – неуверенно буркнул Грень, и теперь Станик не стал перечить. Взглянул в последний раз на Прокопа и вышел из комнаты.
– Всё в порядке, Грень, – сказал Прокоп.
– Прости… я не могу… – ответил тот. – Давай, я тебе денег дам.
Он полез за бумажником, но Прокоп его остановил.
– Не нужно денег. Но если ты не против, я бы захватил кое-какие инструменты.
– Да конечно же! – Лицо Греня выразило облегчение, а вслед за тем покрылось краской стыда.
– Я бы со всей душой, – отвернувшись в сторону, проговорил он. – Только мне парня поднимать надо. Да и Майе не вечно же в курьерах болтаться, ты пойми!
– Не беспокойся, Грень, – сказал Прокоп. – Поверь, я тебя очень хорошо понимаю и не собираюсь ни в чём винить. Спасибо тебе за всё…
Он вышел со двора до заката и направился по дороге, ведущей из посёлка. До назначенного часа ему предстояло сделать немалый крюк, чтобы незамеченным подобраться к лагерю. Солнце садилось в густые и тёмные облака, наплывавшие стеной из-за горизонта. Они обещали непогоду, затяжной дождь и это было Прокопу на руку.
