Но счастье моих сверстников или, наоборот, беда (кто знает) заключались в том, что мы слишком рано попали на войну. У нас не было забот и переживаний, как у тех, кто оставил дома жен, детей. А мамы, что ж, мамы! Кто в семнадцать лет понимает их тревоги! Восторженный паренек просто не замечал той смертельной опасности, что кралась рядом. Многое — и цветистые, в полнеба ракеты, которыми немцы по ночам освещали свой передний край, и оранжевые облачка снарядов, разорвавшихся за хвостом самолета, — казалось мне какой-то удивительной озорной игрой.
Из тех мальчишек, которые в сорок первом шагнули прямо в огонь, не очень многим суждено было вернуться домой. Я читал, что из ста моих сверстников, побывавших в настоящем деле, в живых осталось только трое. Они — и те, кто пришел домой, и те, кто не пришел, — отстояли Родину и победили врага.
Но в те грозные годы собственная роль на войне представлялась мне и моим товарищам незначительной, мелкой. В газетах, которые доходили к нам в окопы и землянки, писали о летчиках, сбивших десятки самолетов, о бронебойщиках, легко поджигающих «тигры», о снайперах, сделавших на прикладах своих оптических винтовок уже сотни зарубок. Но все это происходило где-то в другом месте, в других частях. А что уж там мы? Сидим в обороне, роем окопы, ходим в атаки… Так…
От сознания собственной малости, а скорее всего, от того, что были слишком молоды, поначалу мы вынесли об армейских годах ничем не омраченные воспоминания. По вечерам, оторвавшись от студенческих конспектов, веселили друг друга рассказами о педантичном старшине, придравшемся к плохо заправленной койке, о незадачливом курсанте летной школы, которого потехи ради послали на склад ГСМ с ведерком за компрессией, о первых романтических похождениях с участием медсестры из санбата.
Серьезные раздумья о войне пришли значительно позже, на склоне лет, и неведомая сила потянула руку к бумаге, захотелось пережить вновь щемящую боль и светлую радость тех далеких дней.
«Я должен написать, что было, рассказать о себе, о своих боевых товарищах — живых и мертвых», — окончательно решаю я, подходя к военкомату.
У самого порога достаю свой военный билет: НМ № 60667936, листаю дорогие для меня странички…
И оживает память…
<p><image l:href="#i_003.jpg"/></p><p>ГЛАВА ПЕРВАЯ, ЗАПИСЬ ПЕРВАЯ…</p>«Фамилия: Шатуновский, имя: Илья, отчество: Миронович.
Время и место рождения: г. Ашхабад, 1923, ноябрь».
На войну меня разбудила мама…
Сквозь сон я услышал ее тревожный голос:
— Вставай, сыночек, война!
Мне показалось, что продолжается сон. Но мама тронула меня за плечо:
— Ну, вставай же, война!
