Выставки, которые он устраивал. Продажи. Краткая биография, где упоминалась его жена Вивьен и их собака Фред.
Как и большая часть материалов в Сети, это было вранье. Жизнь, которую люди хотели видеть. Аккуратный передний двор, а не мерзость запустения за дверью.
Лизетт с отвращением захлопнула ноутбук, положила его на пол, откинулась на подушки и схватила пульт телевизора. Но потом посмотрела на аккуратный прямоугольник ноутбука. И задумалась.
Интересно, как человек, у которого нет Интернета, может вести веб-сайт?
Изабель Лакост не сразу ответила на звонок Лизетт Клутье.
Она строго придерживалась правила оставлять работу позади, по крайней мере до тех пор, пока дети не накормлены и не уложены в постель. Исключения она делала только для месье Гамаша и Жана Ги.
К тому же у нее был отпуск.
И только с третьей попытки Изабель ответила:
– Oui, allô?
– Извините, что беспокою вас, patron.
Голос звучал чуть-чуть взволнованно. Никакого заикания. Напротив, все слова произносились подчеркнуто четко. Слишком четко.
– Чем могу помочь?
– У Карла Трейси есть веб-сайт. – Клутье издала какой-то звук, то ли смешок, то ли фырканье.
– И что?
– Но у него нет Интернета. Еще у него аккаунт в «Инстаграме». Активный. Как он это делает?
Лакост задумалась. Как он это делает? Ответ мог быть только один…
– У него есть администратор сайта, – сообщила Клутье. – Какая-то женщина по имени Полина. Вероятно, она за него все и делает. Пишет за него посты.
– Хорошо, – сказала Лакост.
Она села за свой ноутбук и ввела в поисковик имя Карл Трейси.
– Обедать, – позвал ее муж.
– Сейчас иду.
– Вы едете сюда? – с испугом спросила Клутье, посмотрев на почти пустую бутылку вина и пустой пакетик из-под чипсов.
– Нет, я говорила с мужем. – Закрыв рукой микрофон на трубке, она сказала: – Начинайте без меня. – Потом вернулась к разговору с Клутье. – Есть на этих сайтах что-нибудь компрометирующее?
– Ничего такого я не увидела, но там, вероятно, есть закрытый аккаунт в «Инстаграме», которым они пользуются, только они двое.
– И никто другой его не видит? Такое возможно?
– Да.
– Как мы об этом узнаем?
– Никак, разве что спросим, а она ответит.
– А как получить доступ на закрытый аккаунт? – спросила Лакост.
Она уже нашла открытый аккаунт. Довольно стандартный, явно предназначенный для маркетинга его гончарных изделий.
– Нужно получить приглашение.
– Зачем им нужен закрытый аккаунт? – спросила Лакост.
– Не знаю. – Клутье задумалась. – Для обмена частными посланиями, вот зачем.
Голос ее прозвучал торжествующе и немного удивленно, ведь она смогла найти ответ.
– Для того, что они не хотят делать достоянием гласности, – уточнила Лакост.
– Кто-то прячет свой интим, – пропела Клутье. А потом отчетливо фыркнула.
Лакост посмотрела на телефон. В день перевода этой отчаянно сопротивлявшейся женщины в отдел она стала наставником Клутье. Ни разу за все время пребывания в отделе бывший бухгалтер не фыркала. Даже не шутила. И почти не улыбалась.
«Она выпила», – сообразила Лакост. Но почему Лизетт Клутье выпила?
– С вами все в порядке?
– В полном, – обиженно произнесла Клутье. – Я думала, вы будете довольны. – Ее голос звучал уязвленно и немного раздраженно.
– Я довольна. Слушайте, день был долгим, трудным. Вы хорошо поработали. Оставьте все, а завтра утром со свежими силами возьметесь за дела. И пожалуйста, не связывайтесь с этой женщиной, договорились? Мы не хотим, чтобы Трейси узнал о нашем интересе к его закрытому «инстаграму». Хорошо?
– Хорошо.
Лизетт Клутье закончила разговор, но советом не воспользовалась.
А следовало бы.
Клара включила уличные светильники на задней стороне своего дома.
В теплые летние вечера они с друзьями часто сидели здесь в саду за выпивкой и едой. Эти светильники предназначались для освещения клумб многолетних дельфиниумов, флоксов и старых садовых роз.
Клумбы в саду впервые появились более века назад.
Но в этот холодный апрельский вечер Клара забралась на лестницу и перенаправила светильники так, чтобы они пронзали темноту вплоть до того места, где лес встречался с рекой.
Теперь свет падал на полосу влажной земли и стену из мешков с песком.
– Заливающий свет, – сказал Габри, стоя рядом с Мирной в кухне и глядя в окно.
В доме Клары они собрались отчасти по привычке, отчасти из потребности быть вместе, отчасти потому, что отсюда лучше всего было наблюдать за поведением Белла-Беллы, оставаясь в безопасности.
А отчасти (хотя об этом не говорилось) из страха, что это может быть в последний раз.
Соседи положили принесенную еду на кухонный островок, наподобие шведского стола. И собрались у окна, пытаясь что-то разглядеть.
Но сама Клара покинула их и вернулась к дверям своей мастерской, где к ней присоединилась Рейн-Мари:
– Как самочувствие?
– Телом я крепка, – сказала Клара. – А вот дух мой изрядно помят.
Рейн-Мари рассмеялась, сразу же узнав строки из книги «Энн из Зеленых Крыш», которую так любили она, ее дочь, а теперь и внучки.
Она взяла Клару под руку:
– К счастью, ты среди родственных духов.
Клара сжала ее пальцы, продолжая разглядывать мастерскую.
– О чем ты думаешь? – спросила Рейн-Мари.
