– Если вам придется отвечать на вопросы в суде, – заговорил Гамаш, давая Жану Ги время обрести хладнокровие, – что вы скажете о повреждениях?
Она снова посмотрела на тело:
– Часть повреждений, возможно, была получена до того, как жертва попала в воду, но большинство имеют признаки, отвечающие ударам тела о камни. Когда тело, несомое водой, хаотически переворачивается.
– Вы говорите, что большинство повреждений – следствие ударов тела о камни, – сказал Бовуар, придя в себя. – Но не все?
– Есть два кровоподтека, определить происхождение которых будет труднее.
Доктор Харрис показала на верхнюю часть груди Вивьен, чуть ниже ключицы.
Бовуар и Гамаш наклонились ближе.
Поначалу это выглядело для них как одна большая синяя отметина на груди. Но, присмотревшись, они разглядели, что отметин две. По одной на каждой стороне груди. Словно что-то застряло под кожей.
Арман надел очки и наклонился еще ниже:
– Как они могли появиться, по-вашему?
– В качестве догадки? – Доктор Харрис выставила руки ладонями вперед и изобразила толчок.
– Ее толкнули, – сказал Бовуар.
Он посмотрел на Гамаша, и тот кивнул.
– Oui. – Доктор Харрис наложила руки на синяки. – Видите, руки довольно большие.
– Вы можете утверждать, что эти отметины оставил человек, а не камни? – спросил Гамаш.
Она вздохнула:
– Я думала над этим. Не уверена, что смогу подтвердить это под присягой. Могу только утверждать, что вероятность получения двух симметричных повреждений в результате ударов тела о камни исчезающе мала. Эти два, – она посмотрела на тело, – были получены одновременно и имеют одинаковый источник. Единственное объяснение, которое я могу дать: ее толкнули, сильно толкнули.
– Намеренно.
– Или в приступе ярости. Но да, тот, кто это сделал, хотел отпихнуть ее назад. Со всей силы.
– Вы можете измерить эти синяки? – спросил Гамаш.
– Чтобы вы представляли себе размеры руки? Я могу, но данные будут не очень точными. По краям кровь просачивалась под кожей во все стороны. Так что любая защита справедливо возразит, что рука могла быть меньше. Да и вообще, у многих людей большие руки.
Гамаш знал, что руки Трейси невелики. Но руки гончара – сильные руки.
К этой истории был причастен еще один человек, у которого были действительно большие руки.
Боб Камерон.
Руки левого полузащитника. А что делает левый полузащитник? Он расталкивает игроков. С яростью. Возможно, даже инстинктивно. Когда ему угрожают.
– Можете сказать, когда наступила смерть? – спросил Бовуар.
– Два или три дня назад. Вода была холодная, это тоже нужно принять во внимание. Сегодня вторник? Я бы сказала, что она попала в воду в субботу вечером или в воскресенье рано утром.
Гамаш кивал. Думал. И наконец задал вопрос, который не хотел задавать Жан Ги Бовуар:
– Есть какие-либо свидетельства, доказательства, что она была убита?
Шарон Харрис ответила не сразу:
– К сожалению, нет. Я искала. Усердно. Но ничего не сумела найти. Это могло быть самоубийством. Могло быть несчастным случаем. Я-то считаю, ее убили. Я думаю, ее с такой силой ударили в грудь, что она упала с моста. Но чтобы неоспоримое доказательство?
Она подняла руки. Нет.
– А анализ крови? – спросил Бовуар.
– Очень предварительный. Пока без подробностей, но я могу вам сказать, что она выпила.
– Была пьяна? – уточнил Бовуар.
– Нет, но незадолго до смерти она приняла несколько унций алкоголя. Признаков наркотиков не обнаружено. Но если есть только следы, то я буду знать, когда получу полный анализ. Я потороплю лабораторию, и мы выясним что-нибудь к концу дня.
– Вы не могли бы попросить их проверить вот это? – Бовуар достал пузырек в стерильном пакетике.
Доктор Харрис стала разглядывать пузырек, а Гамаш снова подошел к телу Вивьен.
Он смотрел на нее, на повреждения, нанесенные рекой. Падением. Мужем. Коронером. Которая разрезала молодое тело, чтобы попытаться установить, кто нанес другие повреждения.
Гамаш приподнял ее руку, положил поближе к телу и накрыл простыней.
Рука, как и положено, была холодной. Он был бы потрясен, окажись рука Вивьен теплой.
Гамаш держал ее руку несколько секунд, прежде чем понял, что подсознательно пытается утешить Вивьен. И тут он обратил внимание на порез у нее на ладони.
– Доктор, что это? Похоже на рану, полученную при самозащите.
– Не от ножа, – сказала она, подойдя к нему. – Слишком рваная.
– А могла она пораниться, пытаясь ухватиться за перила? – спросил Гамаш. – И сломав их?
Доктор Харрис подняла руку Вивьен, чтобы рассмотреть внимательнее.
Отойдя от тела, она выпрямилась и подняла обе руки перед собой.
Любой сторонний наблюдатель решил бы, что двое полицейских угрожают ей.
Ее лицо было напряжено. Тело замерло в напускной тревоге. Потом она отпрянула, завела руку назад. Правую руку.
– На какой высоте перила?
– Девяносто восемь сантиметров, – ответил Бовуар.
Доктор Харрис поместила руку футах в трех над полом. Потом кивнула и подошла к своему столу.
Она быстро произвела расчеты, учитывая рост Вивьен Годен. Высоту перил. Угол пореза на ладони и вероятную траекторию полета тела. После чего коронер вернулась к металлическому столу:
– Какова толщина перил?
