Очень Крайний Север полностью

Увы, общая картина, талантливо выписанная Валерием Лаврусем — скорее безотрадная. Но не безнадёжная, а это — главное. При всеобщей инфраструктурной разрухе, слабоуправляемом административном хаосе, и ставшими притчей во языцех бесхозяйственности и расхлябанности — непоколебимым колоссом возвышается «человеческий фактор», который и удерживает всю конструкцию в равновесии.

И главными героями книги правильно было бы считать вовсе не Юрку-геолога, мечтавшего с детства о покорении космоса. И не его брата Ярослава, специалиста «подповерхностной радиолокации в сейсморазведке», и не их напарника, Кольку Калганова, а именно — «человеческий фактор» во всём его многообразии. Тот «фактор», который буднично свершает акты «бытового героизма» — не особенно даже рефлексируя на них. «…вездеходы… в северной жизни ещё не раз доставляли удовольствие общения с ними. То их нужно было вручную вытягивать из болота, вырубая полгектара леса… То у них на тридцатипятиградусном морозе обрывало „палец“ в гусенице. И приходилось махать кувалдой, загоняя новый на место… На морозе быстро сбивается дыхание, и запросто можно было получить воспаление лёгких. Но тут уж ничего не поделаешь: в тридцать пять и сталь становится хрупкой…»

Это ведь только в расхожих байках могут поведать о том, что на Север лишь бездельники за длинным рублём приезжают. Автор не раз иронизирует над подобными утверждениями в своей книге: «Стас только что закончил срочную службу в танковых войсках, и дядя „по блату“ устроил его на Север. Юрка тоже же „блатной“ — его устроил брат. На Севере — вообще одни „блатные“… Там же курорт, и денег прорва…»

Нет, всё совсем не так — и в книге это очень хорошо показано: «своих» берут лишь из-за того, что на них можно положиться в трудный момент. А на Севере — почти все моменты: или трудные, или «непростые». Слишком много риска, слишком велика цена ошибок, слишком многое зависит от каждого члена команды. Тут же в прямом смысле — «вопрос жизни и смерти». Тут и самопожертвование, и преодоление возникающих преград — «на разрыв аорты». А главное — каждодневная, неуклонная «работа на земле». Та, которую нельзя симулировать, сидя перед монитором в уютном офисе: «Юрка надевал за спину рюкзак с аккумуляторами (семь килограммов), на грудь вешал локатор (шесть килограммов), в руку брал антенну, деревянную перекладину длиной два метра, на концах которой были закреплены полутораметровые передающая и приёмная антенны-вибраторы, и всё это обвязывалось проводами. В такой сбруе он следовал за Ярославом, а тот прокладывал маршрут. Сигналы локатора записывались на магнитную ленту, и вечерами воспроизводились на самописце». Всё просто: нет работы — нет её результатов. Тут не создашь видимость, не «скопипастишь»… и не переложишь свои обязанности на кого-то другого. Суровый край, суровый народ, суровый труд. И всё — «взаправду»!

И если не всё, то очень многое — непредсказуемо. Тут даже и гадать глупо, куда «постелить соломки». Каждый раз возникает что-то новое, непредвиденное, не ожидаемое ни по каким прогнозам. Тут и аварийные ситуации, и проблемы с логистикой, с недофинансированием… да и просто, банальное — погода.

«Бывают года, когда всё лето держится температура +12 — +15 °С, а отопление отключают ещё в начале июня. И тогда в квартирах и на работе устанавливается температура, как на улице… А бывает, что температура падает ниже +10°, как это случилось в начале июля 96-го. И тогда в домах достают зимние одеяла».