Из Северного они выехали за семь часов до прибытия поезда. За пять с половиной добрались до Сургута. После полутора часов ожидания Юрка встретил тёщу, тестя и — совершенно неожиданно — сестру жены Татьяну с малолетней дочерью. Это стало сюрпризом. Если бы нужно было ехать — ну, хотя бы часа два, можно было бы наплевать и уехать всем вместе «на Коле». Но пять с половиной часов… Посты ГАИ на выезде и въезде… И Юрка принял решение: старые и малые едут на машине, а они с Татьяной дожидаются поезда.
В результате на всё про всё у Юрки ушло около двадцати часов. Почти сутки!
Это в первом приближении. Так, чтобы стало понятно: как непросто добираться в посёлок Северный — даже встреча занимала столько времени. И смена вида транспорта ничего не меняла. Можно летать на самолётах с пересадками — дорого. Можно ездить на поездах с пересадками — долго. Можно комбинировать, вроде оптимально, но суетно. За время проживания в Северном братья испробовали разные варианты.
В самом начале своей северной эпопеи, в марте 90-го, Юрка летел через Тюмень. Не худший вариант, но там приходилось долго ждать стыковки. И ещё… Кто бы когда ни использовал этот маршрут, всегда зависал в тюменском аэропорту Рощино по метеоусловиям порта прибытия.
О, эти метеоусловия аэропорта прибытия!.. С ноября по середину апреля они бывают настолько гадкие, что, вылетая на Север, в аэропортах Самары, Тюмени и Москвы можно сидеть сутками! И тогда там скапливается огромное количество здоровых северных мужиков, которые от скуки начинают бузить.
А ещё можно неожиданно попасть в историю. Как это случилось с Юркой в конце 90-х, когда он возвращался из московской командировки.
Рейс из Внукова в Северный вылетает в половине одиннадцатого (до сих пор так вылетает), летит порядка трёх с половиной часов, учитывая разницу во времени два часа, в аэропорт Северного самолёт прибывает около четырёх.
В ту декабрьскую пятницу самолёт вылетел с задержкой на полчаса. На задержку никто внимания не обратил, как потом выяснилось — зря! На рейсе был неординарный пассажирский состав: в салоне бизнес-класса летело всё руководство Северной нефтяной компании, которое возвращалось после защиты бюджета в головной компании.
Самолёт летел уже больше четырёх часов, когда пассажиры начали беспокоиться: не пора ли сесть? Наконец через пять часов полёта экипаж объявил, по метеоусловиям (!) аэропорта прибытия — «туман» — самолёт уходит на запасной аэродром в Сургут. Насмешили. Уж где-где, а в аэропорту Сургута зимой всегда туман, точнее — пар от ГРЭС. «Удачно» они расположены — аэропорт и две ГРЭС. Но в этот раз, на удивление, в Сургуте действительно тумана не было.
Сели. Времени около шести. Не страшно — не ночь же! Естественно, всех высадили и отвели в зал ожидания, где уже томились пассажиры киевского рейса, тоже не долетели до Северного.
(Вот ведь, тогда даже в голову не могло прийти, что потом произойдёт с нашими странами. Украинские рейсы летали на Север с завидной регулярностью.)
Народа скопилось много, и все слонялись по аэропорту как неприкаянные.
И тут пронеслось! Северный в 19:00 закрывает аэропорт! Ждать их никто не собирается. А в субботу и воскресенье — аэропорт не работает.
«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!»
Пассажиры кинулись к междугородним телефонам выяснять метеоусловные подробности Северного. Да, отвечали оттуда, туман, и лёд на ВПП, а также глад и мор, а главное — шёпотом — обслуживающий персонал аэропорта хочет забить и закончить рабочий день.
Широкими шагами через зал ожидания шёл генеральный директор Северной нефтяной компании. Он громко и внятно произносил матерные слова в микрофон спутникового телефона. «С мэром… С с мэром говорит…» — зашелестела толпа.
Суть разговора генерала с мэром Северного в переводе на цензурный сводилась к следующему: «Северная нефтяная компания основной налогоплательщик в посёлке. Изыщите средства к тому, чтобы немедленно — слышите, немедленно! — принять самолёт с руководством СНК, а иначе…» далее текст переводу не подлежал, совсем.
Пассажирам в некотором смысле повезло, что с ними летело столь высокое начальство. Иначе бы всучили багаж, дали под зад коленом — и добирайся, как знаешь. Девяностые. А так уже через полчаса их снова грузили в самолёт.
При этом не обошлось без чехарды: один пассажир с киевского рейса всё пытался сесть в московский и уговаривал стюардесс: «Ну какая разница?! Всё равно же летим в Северный! Ну что, вам жалко?».
Через час они прибыли. И тут обнаружилась новая незадача. Все автобусы и даже такси давно из аэропорта уехали — нечего летать после семи! Как добираться до дома, Юрка даже придумать не мог. Мобильных же не было. Но и тут ему повезло. Как ветер налетел главный геолог СНК: «Я тебя долго искать буду?!» Они не были вместе в командировке, но — поди же! — и о Серове вспомнили! К восьми он вернулся домой.
