Но вернёмся к Юркиным приготовлениям. Апрель и май Серов посвятил закупке снаряжения и подтягиванию «физухи» — той самой, которую Дьяков так снисходительно обозвал «хреновой». А в общем-то, конечно, хреновая — чего притворяться? Полевые работы закончились давным-давно — ровным счётом двадцать лет назад. Нужно было заново включать организм. И, ещё… совсем не хотелось «блевать на Скалах».
Уже с весны 13-го Серов ежедневно пешком поднимался на 22-й этаж — живёт он на втором этаже 22-этажного дома. А начиная с конца апреля, стал бегать вокруг микрорайона.
С каким трудом дался ему первый километр… Боже мой… Дыхалка не работала, ноги не слушались — все эти подъёмы на 22-й ничего не дали, бегать организм отказывался. Но лиха беда — начало: через два месяца он уже пробегáл семь километров и чувствовал себя сносно. Одновременно он продолжал свои восхождения на 22-й, но не по одному подъёму, как раньше, а по пять-шесть кряду, с рюкзаком в двенадцать килограммов. Снаряжение к тому времени было уже почти всё куплено. Оставались альпинистские ботинки под «кошки». Новые брать не хотелось, недешёвые они… И-и-и-и… А вдруг потом не пригодятся? Была же мысль — «просто попробовать»! А подержанные нужного размера ему всё никак не попадалось. Наконец в середине июня Серов купил с рук совсем новые немецкие ботинки, и теперь на 22-й этаж стал ходить не только с рюкзаком, но ещё и в альпинистских ботинках. Тётенька, что курила на 12-м, кажется, всерьёз начала беспокоиться о психическом здоровье Юры. Но что настоящим альпинистам курящие тётеньки?..
За три недели до поездки Юрка пригласил Игоря взглянуть на снаряжение. Игорь всё перевернул, всё посмотрел, всё обнюхал и пощупал, обозвал спальный мешок говном, выбросил панаму — оказалось, сам в такой ходит, нечего другим, — но в целом список утвердил. Билеты туда и обратно в Кисловодск были куплены давно. До отъезда оставалось совсем чуть-чуть, а Юрка уже весь извёлся. Тренировки эти… Рюкзак этот… Ботинки эти…
За неделю до отъезда из своих заграниц материализовался Дьяков. Они встретились в кафе на «Чеховской». Ванька расспросил Юрку о снаряжении, выдал страховочную верёвку (помнится, Вокарчук латышам тоже верёвку выдавал), тёплую пуховую жилетку и штаны-самосбросы, крепко обнял и…
Нет, Юрка ещё не уехал. Оставалось четыре дня…
За три дня до отъезда, в пятницу, Серов сидел за рабочим компьютером, строил очередную карту и удивлялся: а чего это ему не перечисляют отпускные — ведь должны же, за три дня-то! Не то чтобы денег не было, но всё же… И тут Юрка с ужасом осознал: не писал он заявление на отпуск, не писал! Сегодня — 11 июля, 14-го утром паровоз, а заявления нет! В холодном поту он распечатал заявление, подписал у директора департамента и вице-президента, чем изрядно их повеселил, и галопом поскакал в кадры.
Кадры веселились меньше. Начальник отдела, увидев Юркино заявление, грохнула директору департамента в стенку: «Надя, у нас проблемы!»
У кадровиков было полное право послать Серова куда подальше, но… Они вошли в положение: «Господи… ну беспокойный же пациент…» — и помогли уехать вовремя.
14 июля скорый фирменный поезд номер 004 (Москва — Кисловодск) уносил Юрку и Игоря на Северный Кавказ, к вулкану с поэтическим именем Эльбрус. Игорь стоял у окна и на прощание махал рукой своей новой пассии…
Игорь Викторович Котов. «Кот».
Потомственный москвич, рождённый в туркменском городе Мары. Такое возможно, если ты из семьи военнослужащего, например — военного лётчика. Отец Игоря — лётчик-истребитель, погиб при катапультировании, когда маленькому Гоше было только семь лет. Не отстрелился фонарь кабины. Больше мама замуж не выходила.
После школы Игорь поступил в Московский горный институт, но на втором курсе внезапно бросил и перевёлся в Рязанское высшее воздушно-десантное командное Краснознамённое училище. Причина — банальна. Кино! Игорь посмотрел фильм «В зоне особого внимания» и совсем потерял голову.
Окончив училище, Игорь со свойственным молодым лейтенантам энтузиазмом стал рваться в «горячую точку». А в то время наш ограниченный контингент уже вовсю исполнял интернациональный долг в Афганистане. И Котова по личной просьбе отправили в Кировакан. Не Афганистан, но всё ближе, чем Кострома или Псков.
Не сразу, но Игорь всё-таки попал на свою войну, где, как водится, и огрёб по полной программе. На маршруте его однокашник, замкомроты, наступил на самодельное взрывное устройство, рвануло так, что «закаэру» мгновенно оторвало обе ноги — как ни пережимали артерии, он скончался через десять минут — а Игорь, получив порцию металла в ноги, от ударной волны летел тридцать метров по параболе и рухнул на камни. Сверху его накрыло своим же тридцатикилограммовым рюкзаком.
Это было первое ранение.
Потом случилось второе.
Потом, уже в Костроме, Игорь дал в морду своему не в меру ретивому тыловому командиру и был уволен в запас.
