Но жизнь без овощей нам надоела. И тут мы сообразили, что раз работа кончена, а мы никому не нужны, то надо выйти на главную дорогу, проголосовать идущим по ним грузовикам и отправиться куда-нибудь за более хитрым пропитанием. Задумано – сделано. Мы оставили весь наш нехитрый скарб в палатке, завязали её полог, чтобы никто не влез, и вышли на дорогу. Уже через полчаса на дороге показался ехавший мимо грузовик, мы проголосовали, водитель остановился и разрешил нам забраться в кузов. Мы понеслись, разлегшись на каких-то сложенных в нем мешках, в сторону Орска. У меня, пожалуй, не хватит мастерства описать это удивительное путешествие, без четкой цели, без ясного адреса, без достаточных денег в кармане. Куда? Да куда-нибудь, где можно было бы зайти в столовку и попросить по огурцу на брата. На большее нам своих рублей и не хватило бы. И мы действительно дня за три добрались до Орска, зашли в первую попавшуюся столовую, съели по салату из огурцов и… отправились тем же путем назад. Ночами мы, конечно, зябли в кузовах грузовиков, в которые нас дружески подсаживали мчавшиеся в нужном нам направлении шофера. Мы прижимались друг к другу и только так спасались от холода. Но в последнюю ночь перед Буруктальским совхозом нас подсадил шофер грузовика, заполненного до краев срезанными зелеными стеблями недозревшего овса. Шофер ехал издалека, масса зелени изнутри прогрелась, и когда мы легли спинами на эту мягкую, теплую, пружинящую постель, когда над нашими головами в черной кромешной мгле казахстанской ночи разверзлось огромное небо с мириадами мерцающих звезд и ясно видимым Млечным Путем, это было самой большой наградой судьбы. Мы впервые крепко заснули и проспали бы, наверное, целый день, если бы не шофер грузовика, затормозивший вблизи нашего совхоза и разбудивший нас вполне по-отечески.
Поездка за огурцами пробудила во мне зуд деятельности, и я решился на отчаянный поступок. Я заявился в дирекцию совхоза (это оказалось довольно маленькое деревянное зданьице с двумя-тремя комнатами) и сказал сидевшей в передней комнате женщине, что хочу поговорить с директором. Без всяких затруднений и отнекиваний меня пропустили в малюсенький кабинет Дзюбы, и я был встречен им дружелюбно. Я рассказал, кто я, что мы делали до сих пор (про нашу искпедицию за огурцами я, разумеется, умолчал) и заявил, что очень плохо, что совхоз, расположенный на берегу достаточно полноводной реки Буруктал, не имеет орошаемого овощного поля. Я объяснил, что мы, в основном студенты плодоовощного факультета, что мы уже проходили геодезию и умеем пользоваться теодолитом, поэтому могли бы провести рекогносцировку участков по берегу Буруктала и определить, в каком направлении надо было бы пустить потоки воды. А затем надо построить на берегу реки насосную станцию, проложить от нее трубы нужного диаметра на верх спланированного участка, пустить воду и дать ей самотеком увлажнять поля с овощами.
Когда я сегодня вспоминаю свою бодрость, если не сказать нахальство, я чувствую себя довольно неловко. Но тогда энергия била из меня незамутненным фонтаном и я нес прекраснодушную ахинею свободно и увлеченно. Валерий Семенович слушал меня, впрочем, очень внимательно, а когда я кончил излагать свою поэму в прозе, сказал, что, во-первых, ему уже сказали, что мы сумели собрать работающий трактор, во что он поначалу абсолютно не верил. Во-вторых, то, что я предлагаю, уже было частично сделано. А именно, в совхозе уже работала группа землеустроителей, которая нашла нужный участок, рассчитала мощность насоса для забора воды, что сам насос был заказан и уже доставлен в совхоз, но вот тех, кто установил бы его и произвел бы остальную работу с нарезкой траншей для воды и прочей ирригационной сети, у них не было. Поэтому, заключил директор, он готов подписать со мной контракт на строительство насосной станции и создание орошаемого участка и я могу уже завтра набирать к себе в бригаду студентов и начинать работу Он поднялся с кресла, подошел к полке, висевшей на стене, нашел папку страниц на 50 и выдал мне её. В папке действительно были карты предполагаемого участка, разметки траектории водоносных труб, с расчетом их диаметра и всё прочее. По окончании беседы Дзюба вышел в комнату к своей помощнице, сказал ей, чтобы она подготовила контракт со мной. На следующее утро я подписал его, и мы начали трудиться.
