Поддавшись вперед и хлопнув по столу кулаком с такой силой, что карандаш, лежащий на столе, подпрыгнул и тихо звякнул о металл столешницы, я закричал:
– Быстро говори, что было в письме!
– Ничего! – что было силы закричала она, вскинув подбородок. – Не было никакого письма! Там всегда было пусто! Это всего лишь обыкновенный конверт!
– Тогда зачем вы носите его с собой? – спросил я уже более мягко. – Судя по виду, конверт много раз трогали, открывали, теребили в руках. И если, как вы утверждаете, мисс Прескотт, там всегда было пусто, то может и человек, пославший его, тоже пустое место для вас?
Я откровенно провоцировал её, пытаясь вытащить информацию.
Пока я ждал ответ, Молли вдруг вскочила на ноги, схватила карандаш и, перегнувшись через стол, уже намеревалась всадить его мне прямо в шею. Только хорошая реакция помогла успеть перехватить её руку в полёте и, зажав крепко запястье, опрокинуть девушку на стол. Навалившись всем телом сверху, я купировал все попытки вырваться.
Она тяжело дышала и её грудь часто поднималась, упираясь мне прямо в солнечное сплетение. И я совру, если не скажу, какой чертовски соблазнительной она выглядела в тот момент. Больше всего на свете мне тогда хотелось поцеловать её, и я едва сдерживался, чтобы не сделать это.
Шляпка во время кратковременной борьбы отлетела в угол и теперь лежала там, словно перевернутый вверх ногами жук. С поднятыми и поломанными шестеренками, будто израненными механическими лапами.
– Это вы – пустое место… – зло сказала она, буквально выплевывая слова мне в лицо. – Детектив.
Слова оказались больнее хлыста, тяжелее гранита и отрезвляли лучше ведра ледяной воды, вылитой на голову в момент, пока снится очередной чёрно-белый сон.
– Мне плевать, что вы думаете обо мне, мисс, – заговорил голос моей уязвленной гордости. – Не знаю, что вы там о себе возомнили, но сейчас я просто хочу раскрыть преступление, совершённое два месяца назад. Там погибло девять людей. Девять ни в чем неповинных людей были аккуратно сложены в коробки. Им ещё живым выбили и выкрутили суставы так, чтобы можно было сложить тело и уместить в небольшой ящик. Ты же не думала, что твоего дружка Джонни просто так прозвали Коробочкой.
– Пожалуйста, замолчи, ты не знаешь…
Голос почти сорвался, нижняя губа задрожала и Молли лихорадочно закусила её, тем самым ещё больше доводя меня до умопомрачения.
– Только представь, как им выкручивали сустав за суставом и укладывали, как вещи, как сраные головоломки. Пока они ещё находились в сознании. Я не знаю, сможешь ли ты представить, каково это – когда тебя складывают в коробку и оставляют ещё живого. В бреду от боли. Запертого в темном узком пространстве, – лихорадочно тараторил я, еще больше нависая над ней. – А там таких было девять. Девять чёртовых ящиков, найденных на чулочной фабрике, под завалами. Говорящих о причастности Джонатана. Потому, Молли, пожалуйста, не молчи! И потому я ещё раз задам тебе вопрос. Что ты знаешь об этом?
– Простите, детектив, – с придыханием сказала девушка. – Ничем не могу вам помочь. Увы, я ничего не видела и не слышала.
– Тогда почему ты только что пыталась убить меня?
– Вам удалось оживить моих призраков, мистер детектив, – почти убедительно ответила Молли, – и им это очень не понравилось. Простите меня за это.
Глядя в её белесые глаза, я представлял, как тону в этом бесконечном сумрачном озере, погружаясь в него с головой, и не могу дышать.
– Как вы узнали, где лежит карандаш, и так точно рассчитали, куда нужно бить, хотя не видели, где находится моя шея? – неожиданно я снова перешел на «вы». Речь получилась сбивчивой, как и дыхание. То ли после борьбы, то ли от близости наших тел.
– Если я слепая, это не значит, что не вижу мир, – голосом, полным разочарования произнесла она и добавила, едва дыша от моего напора. – Где лежит карандаш, я поняла по звуку, когда вы ударили по столу кулаком. Место нахождения вашей шеи было не трудно определить по голосу и месту, откуда идёт самый сильный запах одеколона. Горького, как тысячи трав, и который так трудно спутать с каким-либо другим. К тому же запах пота, пропитавшего вашу рубашку, может учуять не только слепой.
Внезапно она замолчала и намеренно затягивала паузу, будто петлю на шее, словно пытаясь довести до точки отчаяния.
– Обещаю, больше не нападать на вас, мистер детектив, – игриво сказала девушка, приподнимая лицо и ещё больше приближаясь ко мне. – Если, конечно же, вы перестанете наваливаться на меня. Иначе я подумаю, что вам нравится быть сверху, и вы пытаетесь соблазнить меня.
Молли приподняла ногу, и потерлась ею о моё бедро. Испугавшись самого себя, и накатившего желания, я в одно мгновение разжал пальцы на хрупких запястьях и отошёл.
– Почему вы спросили меня о конверте? – задала вопрос девушка, пытаясь собрать разметавшиеся волосы и снова убрать их под шляпку, протянутую ей и отданную в руки.
– Хотел вывести на эмоции и посмотреть, поможет ли это вытянуть из вас правду! – глубоко вздохнув, я добавил, – видимо, не сработало, потому, мисс Прескотт, вы свободны.
