— По-разному, обычно около двухсот человек. После парада однолеток мы рассаживаем людей за столы и подаем им ланч. Кормим и поим очень хорошо, гулянка продолжается весь день. Там бывает очень оживленно, если вы понимаете, о чем я говорю. — Он повернулся к ней. — Как раз завтра состоится такая вечеринка, так что, если хотите посмотреть, что обычно происходит, приходите.
— Это было бы очень полезно для дела, спасибо.
Ева чувствовала себя посторонней в этом мире, к тому же от событий десятилетней давности здесь не осталось и следа. Но она, по крайней мере, сможет получить представление о том, что могло случиться в тот день, когда исчезла Джейн.
— Я так понимаю, Джейн помогала обслуживать гостей?
— Мы нанимаем для этого фирму, но наш персонал всегда помогает.
— Но она заболела и рано уехала домой.
— Да, так мне сказали.
— А вы помните, что произошло? С кем она разговаривала, перед тем как уйти?
Гарри остановился и повернулся к ней, засунув руки в карманы. На фоне серой стены лицо его казалось мертвенно-бледным, а шрам на лице выглядел синевато-багровым.
— Послушайте, — начал он, явно стараясь выбирать слова. — Мне действительно хотелось бы помочь, особенно если Шон Фаррелл невиновен. Но это было очень давно. Я с трудом помню, что происходило год назад, а уж десять лет назад и подавно.
— Но я предполагаю, что вы тогда давали свидетельские показания в полиции.
— Разумеется давал. Мы все давали. И добавить что-то существенное никто из нас не может. Отец тогда еще был жив и руководил этим мероприятием, но здесь всегда страшная толкотня. Я был целый день по горло занят с клиентами и уже действительно не помню, кто там был, а кого не было. Если вы завтра придете, вы сами увидите, что тут происходит. Ну и к тому же отец вскоре после этих событий умер, и мы все очень долго ни о чем другом не могли думать. Боюсь, смерть Джейн для нас отошла на второй план.
Он замолчал и плотно сжал губы. Понятно, что ей придется прекратить задавать вопросы на эту тему. Не то чтобы ее особенно заботило, что она расстроила Гарри, но заставить его говорить она не может. И снова ее поразило странное совпадение по времени смерти Джейн и самоубийства Тима Майклса. Позже нужно поговорить об этом с Гэвином. Может быть, его воспоминания будут полнее.
Гарри повернулся и зашагал в сторону кирпичных зданий.
— Здесь у нас старый конный двор, — сказал он, проходя через широкую арку под часовой башней в вымощенный булыжником двор четырехугольной формы.
Со всех четырех сторон размещались конюшни со слуховыми окнами наверху. Красный кирпич был весь в выбоинах, зеленая краска на дверях конюшен местами облупилась. Время от времени из конюшен доносилось ржание, в воздухе стоял едкий запах сена, смешанный с запахом навоза и лошадиного пота. Еву удивило, что вокруг много народу. Кто-то убирал двор, кто-то на тачках завозил брикеты сена в конюшни, в открытую дверь было видно, как конюхи чистят лошадей.
— У вас здесь всегда так? — спросила она, глядя, как маленького роста темнокожий человек привязывает гнедую лошадь.
Гарри повернулся к ней, на этот раз улыбаясь:
— Спокойное время года уже закончилось, а вообще-то затишья здесь не бывает. Сейчас у нас шестнадцать лошадей готовят к скачкам, плюс годовички должны начинать. Работы на ипподроме всегда хватает.
— А где вы находите персонал? — спросила она, услышав, как две девушки разговаривают между собой на непонятном ей языке.
— Моя старшая помощница, Шивон, из Типперери, это в Ирландии, несколько наездников и наездниц тоже из Ирландии, но в конюшнях работает персонал из Восточной Европы, а мистер Сингх, вон тот, — показал он, — из Раджастхана. Все живут в одном месте, в хостеле, который мы построили вскоре после того, как умер мой отец.
— А сколько всего у вас лошадей?
— Только в этих конюшнях больше двадцати. Именно отсюда в конце девятнадцатого века пошел наш семейный бизнес. Как видите, все здесь уже устарело. Вон там сбруйный сарай. — Он махнул рукой в сторону металлической двери с множеством заклепок. Дверь была полуоткрыта. — Тут постоянно воруют, поэтому помещение находится под сигнализацией. А всего у нас три конных двора. Этот и Армандио, вон он, — Гарри указал на арку в отдалении, — самые старые.
— Армандио? — переспросила Ева.
— Да. Он назван в честь победителя Кубка Наций, когда-то принадлежавшего моему деду. Подальше есть еще Американский двор, его построил мой отец незадолго до смерти. Там сейчас размещается большая часть лошадей.
— Тут все намного масштабнее, чем я представляла, — призналась Ева, торопливо следуя за ним.
