— Я бы так сказала, он рвется в бой, но при этом немного идеалист. И сейчас он под большим давлением. Его обществу не хватает денег, и из того малого, что мне стало известно, у него проблемы в личной жизни и он пьет. Выложил ли он вам все, что знает о Мики, не могу сказать. Не уверена, что он кристально честен и со мной, но конкретных доказательств обратного у меня нет.
— А ты не могла бы сказать, нашел ли он что-то в квартире у Мики, когда был там? Что-то такое, что утаил от нас?
— Что, например? — поинтересовалась Ева, с некоторым удивлением отмечая, что Фаган пришел к тому же выводу, что и она сама.
На этот раз Фаган вздохнул еще более тяжело:
— Хорошо, Ева. Есть кое-что, о чем тебе следует знать. Мы просмотрели все документы, разбросанные на полу у Мики в квартире, и разложили всё по папкам. И не обнаружили абсолютно ничего касающегося дела Шона Фаррелла: никакого досье, документов, любых других бумаг, даже ни одной расписки — ничегошеньки. Что очень странно. Фрейзер, может, и дерьмовый жилец, но у него были досье по всем делам, как текущим, так и старым, и, будучи образцовым копом, к бумагам он относился со всей тщательностью. Стало быть, у него должно быть досье по делу Шона Фаррелла, правильно? Ведь это было самое крупное дело из всех, что он вел в последнее время. А мы ничего не нашли. Обыскали его машину, порылись в мусорном ведре, к счастью полном, искали во всех других местах, которые нам только в голову могли прийти. И ни шиша. Как по-твоему, мог Купер по какой-то причине забрать досье? И то, что он пытается скрыть, как-то связано с расследованием?
Ева снова вспомнила разговор с Купером два дня назад. Тогда она могла поклясться, что он что-то скрывает, но зачем ему брать досье? Ему же наверняка известно, что в нем. Он — заказчик.
— Не знаю, — произнесла она, помолчав. — Я, честно, не представляю, что это может быть. Но еще раз, если смерть Мики как-то связана с его личной жизнью или кто-то хотел его ограбить, зачем тогда убийце было рыться в папках и брать одну? Купер сказал, что всё было перевернуто.
— Возможно, Купер сам устроил беспорядок в квартире и взял досье, чтобы замести следы.
— Не вижу причин, для чего ему это. Во всяком случае, насколько мне известно, «Справедливость» не занимается ничем, что они хотели бы скрыть. Они же благотворительное общество. У них все прозрачно.
— Возможно, — задумчиво произнес Фаган. — Но в одном я более или менее уверен. Досье точно было. Значит, либо его забрал Купер, либо убийца. Если второй, дело Шона Фаррелла еще не до конца раскрыто. Думаю, тебе следует быть осторожной, Ева.
Ева уже подъезжала к коттеджу, когда заметила, что на дороге припаркован бледно-голубой «мини купер». На ступеньках лестницы стояла пожилая дама и, приложив ко лбу ладонь, всматривалась в окно. На ней было модное пальто вишневого цвета, на шее повязан шелковый шарф. Ева подумала, что дама, очевидно, собирает средства на благотворительность.
Поставив машину, она направилась к дому, захватив небольшую сумку с едой, купленной в супермаркете.
Дама обернулась и визгливым голосом крикнула:
— Вы мисс Уэст?
— Да, — ответила Ева, подходя к коттеджу.
— Я Салли Майклс, мать Мелиссы и Гарри.
Ева остановилась ступенькой ниже и протянула руку. Приветствие не было принято. Внешне Салли выглядела как постаревшая и грубоватая копия Мелиссы. Маленького роста, худощавая, с короткими светло-рыжими волосами. Лицо было таким же бледным, как у дочери, и такими же голубыми казались большие глаза, смотревшие с неприязнью.
— Я только что вернулась из Лондона. Мелисса говорит, что вы приехали, чтобы разбираться с убийством Джейн Макнейл. Это правда?
Она с любопытством разглядывала Еву. Интересно, что рассказала матери Мелисса?
— Я останусь здесь на пару дней, не больше.
— Я так понимаю, вы с Гэвином старые друзья.
— Да.
Ева почувствовала, что на лицо ей как будто упали ледяные капли.
— Вы не хотите зайти в дом?
— Нет, не хочу. Я приехала сообщить вам, что вы зря тратите время. Шон Фаррелл виновен дальше некуда.
Еву поразило, как злобно прозвучали эти слова, и она задалась вопросом о скрытых причинах злобы со стороны пожилой женщины.
— Вполне возможно, что он виновен.
Салли широко раскрыла глаза, как будто ожидала совсем другого ответа. У нее даже челюсть отвисла.
— Тогда для чего вы здесь? — Она махнула одетой в кожаную перчатку рукой. — Какой смысл заново ворошить все это?
— Я просто кое-что проверяю, вот и все.
— Но вы считаете, что он невиновен, не так ли?
— Нет. Я не пришла еще ни к какому выводу.
Салли не сводила с нее глаз.
— Однако вы ищете доказательства его невиновности, так? Если да, то вы, безусловно, их здесь не найдете.
— Может быть, не найду. Я конкретно ничего не ищу. Я просто стараюсь быть непредвзятой.
