Хибики стоял неподалёку и настороженно поглядывал в их сторону, почему-то засосало под ложечкой, но он не понимал, из-за чего беспокоился. Соте не оставалось ничего, кроме как отложить разговор о пере молодого господина и подойти к остальным.
— Что вы нашли?
Своими мягкими нежными пальцами (которые разительно отличались от ужаса на ногах) Хару аккуратно раскопал землю, отодвинул засохшие прошлогодние листья и вскоре сумел достать деревянную статуэтку. Он протёр её своим рукавом, одновременно с этим поднялся ветер и взъерошил растрёпанные пепельные волосы. Порыв не добрался до остальных, а как будто нацелился исключительно на Хару и вскоре стих.
Статуэтка походила на вытянутый шар, по поверхности были аккуратно вырезаны перья, а с одной из сторон на Хару смотрели деревянные глаза. Ранее он заметил острый клюв, а теперь разглядел и две лапы, которые не торчали, их всего лишь вырубили на дереве, словно узор.
— Сова? — задумчиво произнёс Хибики и наклонился к статуэтке, а Хару такой птицы и не видел.
— Зачем кто-то зарыл сову в землю? — поинтересовался белый тэнгу, но его друзья не знали ответа на этот вопрос.
— Жертвоприношение? — напомнила Акико и изогнула брови.
— Мне кажется, я чувствую чары тэнгу, — ответил Хару, продолжая очищать деревянную статуэтку.
— Вряд ли жертвоприношение, — Хибики всё-таки опустился на землю, чтобы ближе рассмотреть деревянную сову, но поймал на себе вопросительные взгляды остальных. — Будь это жертвоприношение, здесь бы стоял какой-нибудь алтарь с дарами. Не похоже, чтобы тут кого-то в жертву приносили.
Хару упал на землю и ошарашенно спросил:
— А если мы принесли охотников в жертву этой сове?..
Холод сковал его, стая мурашек пробежалась по спине, в то время как остальные просто рассмеялись и не восприняли его опасения всерьёз.
— Не переживай, Хару, эти люди сами напросились, — Акико погладила его растрёпанные, но мягкие и пушистые пепельные волосы и поднялась на ноги. — Пойдём дальше искать твой мешок.
Она протянула ему руку, однако схватился за неё всё-таки сидящий рядом Хибики — встал и сам помог Хару подняться. Акико начала сверлить его сердитым взглядом, пока белый тэнгу принимал помощь от светлого. Деревянную сову он не поставил обратно на землю, а продолжил держать в руке, сам того не замечая.
Некоторое время они продолжали путь в тишине. Хару специально избегал разговоров о мешке, чтобы не грустить и не расстраивать остальных, Сота не требовал вернуть молодому господину перо, Акико наслаждалась долгожданной свободой и прогулкой по лесу, а Хибики, в обычное время не отличающийся болтливостью, просто шёл рядом. В какой-то момент Хару резко дёрнулся в сторону и грудью врезался в дерево. Произошло это столь неожиданно даже для него, что он случайно выпустил острые перья и едва не поранил друзей, но смущённо призвал их обратно.
— Кто напал?
— Что случилось?
Сота и Хибики одновременно устремились к нему, в то время как Акико и рта раскрыть не успела.
— Не знаю, — белый тэнгу и сам удивился, продолжая сжимать деревянную статуэтку в руке. — Меня как будто что-то потянуло в эту сторону…
Хару попытался отойти обратно на тропинку, но то ли дерево, то ли неведомая сила не пустила его. Он словно приклеился к стволу и не мог сделать ни шагу назад, но не стал паниковать, а решил осмотреться.
— Идём дальше? — позвала Акико, не поняв, в чём дело.
— Есть проблемка, — Хару смущённо прикрыл глаза и свободной рукой почесал затылок. — Я не могу отойти.
— Что ты имеешь в виду, молодой господин? — забеспокоился Хибики, прищурился и присмотрелся к дереву. Белый тэнгу демонстративно дёрнулся и попытался сделать шаг в сторону, но смог лишь поднять лапу, а дерево как будто тянуло его назад.
— Ну и странный лес на этой земле, — заключил Сота и фыркнул. Он закатал рукава, размял руки и схватил Хару за плечи, пока Акико посмеивалась в стороне. — Прошу извинить меня.
Затем он потащил молодого господина к остальным. Вернее, попытался, а на деле сдвинуть не смог.
— Что такое? — возмущённо пробормотал он себе под нос и вновь дёрнул Хару, а тот айкнул от боли — слишком сильно Сота сжимал его плечи. Белый тэнгу прилип.
В руке Хару по-прежнему сжимал деревянную сову, на которую никто не обращал внимания, пока та не начала нагреваться. Он пискнул и попытался разжать пальцы, но те как будто приклеились и не поддавались. Статуэтка не пылала, даже не покраснела, но несчастный тэнгу не сомневался, что нечто жгло его.
— Хару? — обеспокоенно позвала Акико, которой уже было не до шуток. Одно дело, когда Хару просто не мог отлипнуть от дерева, и другое — когда ему причиняли боль.
