На земле валялись трупы с перекошенными от боли лицами. Их тела хотя бы не были растерзанными, как произошло со старым монахом Цуёши, этих Акико лишь пронзала стрелами и впивалась клыками, а Сота рубил катаной. Картина пусть и не из приятных, вдобавок, всё пропахло неприятным запахом крови и пота, но не настолько ужасная, как в ту ночь, что Хару пережил вчера.
Акико, Соте и Хибики не оставалось ничего, кроме как последовать за молодым господином. Они разошлись в разные стороны, чтобы не упустить важный мешок.
Хару приближался к трупам с опаской и отвращением, подходил очень медленно, сводил брови, еле сдерживался, чтобы не отбежать. Осторожно присаживался рядом и проверял, не остался ли у них при себе его ценный мешок, связанный красной лентой. Хару испытывал жалость к убитым, его терзало чувство вины — если бы ёкаи не оказались в этом лесу, то и с охотниками бы не встретились, а те бы в итоге не погибли. Хибики к трупам тоже подходил настороженно, но омерзение не демонстрировал, а сдержанно опускался и осматривал их, в то время как Сота высовывал язык и делал вид, что сейчас опустошит желудок. Спокойнее и увереннее всех держалась Акико, у которой осмотр трупов и поиск мешка не вызывал никаких проблем. После того как люди жестоко убили её семью и затем всю жизнь держали в заключении, она не испытывала к ним жалости.
Они уходили всё дальше, трупы оставались позади, а мешок не попадался. Даже запасы с провизией удалось обнаружить — охотники заглянули в них, но обрадовались и пока опустошать не стали, а забрали с собой, вот те и лежали теперь на земле возле убитых.
— Молодой господин, я тебе новый мешок принесу, если старый не найдём, — попытался успокоить его Сота и хлопнул Хару по спине, но тот только тоскливо вздохнул. Это же от сестёр…
Вскоре они осмотрели весь лес, ни одна ямка не укрылась от их взглядов, а мешок так и не обнаружили. Хару попытался смириться, убедить себя, что всё хорошо, не так страшно, искал способы поднять себе настроение, как вдруг в его голове пронеслась одна мысль, и он перевёл взгляд на идущую рядом жрицу.
— Акико, а как ты смогла от цепей избавиться? — поинтересовался Хару, а другие двое тэнгу тоже подхватили.
— Верно, мои перья не смогли их прорубить, они не такие острые, как у молодого господина, — припомнил Сота и с подозрением взглянул на Акико.
Широкая улыбка расползлась по её лицу, девушка шагнула к Хару и заговорщически шепнула:
— Только пообещай, что не отберёшь.
— Как я могу забирать у тебя что-то твоё? — удивился он и развёл руки в стороны.
Тогда Акико поднесла пальцы к груди, сунула в один из рукавов и достала оттуда белоснежное перо — точно такое же, какими разбрасывался Хару. Длинное, острое, изящное. Тёмно-коричневые перья Соты были куда шире и пушистее, но до остроты Хару им далеко. Хибики своими не разбрасывался, но по его птичьему облику можно предположить, что те были тонкими и короткими.
— Прямо как у меня, — восхитился белый тэнгу, но в следующий момент голос повысил Сота:
— Как ты посмела украсть перо молодого господина?!
— Это не моё, я свои призывал обратно, — Хару попытался защитить Акико и даже закрыл её своим телом, пока Сота размахивал руками. Не хватало ещё, чтобы она пострадала.
— Твоё, — вдруг возразила Акико, широко улыбнулась и показала язык. — Я подобрала его ещё в храме.
— Верни перо молодому господину! — Сота схватил Хару за плечи, чтобы Акико не могла спрятаться за ним, и сам резко дёрнул голову в сторону, а та отскочила и юркнула за Хибики. Но рост они имели примерно одинаковый, поэтому за светлым тэнгу сложно было укрыться.
Не успел Сота ломануться за ней, как его поймал Хару.
— Пусть оставит себе, — улыбнулся он, держа Соту за руку. Тот свёл брови и пробурчал что-то нечленораздельное, затем с возмущением обратился к Хибики:
— А ты почему не пытаешься забрать перо?
— Раз молодой господин не требует вернуть его, то зачем мне вмешиваться?
Сота застыл на месте, пока остальные успели пройти расстояние в несколько дзё.
— Хибики, — с опаской позвал он, заставив светлого тэнгу обернуться, — она загипнотизировала тебя?
Его вопрос рассмешил сначала Акико, затем и Хару с Хибики засмеялись.
— Она вас всех походу загипнотизировала! Только я нормальный остался.
— Сота, ты…
«Ты чего?» — хотел спросить Хару, как вдруг споткнулся обо что-то и чуть носом не полетел в сухую листву, но сумел удержаться на ногах. Когти прочно вошли в землю и не дали ему упасть. Хибики отвернулся от Соты и взволнованно подбежал к молодому господину, но тот не пострадал.
Оказалось, Хару не на ровном месте споткнулся. Из земли у его ног торчала небольшая деревянная голова, к которой белый тэнгу с интересом наклонился. Если бы не его птичьи лапы, он бы поцарапался об острый клюв на морде деревянной статуи.
— Это тэнгу обряды устраивают? Жертвоприношения? — насмешливо поинтересовалась присевшая рядом Акико.
