– Какие полки? Какие дамочки? В культурную столицу едем, а вы устроили тут, прямо у меня под носом коррекционный интернат для клаустрофобов, завратники мурдохлые.
Ничуть не удивительным было то, что виновница ночных похождений уже благополучно покинула наш дом на колесах, и доказывать Ксении чистоту наших с Сашей помыслов было делом априори провальным. До конца пути подруга по зову сердца была занята благородным делом воспитания подрастающего поколения, поэтому до самого Питера мне выпала амнистия.
Но уж в городе М.Боярского, И.Урганта, К. Тимирязева и А. Блока искрометная казачка обвинила меня во всех грехах, начиная от латентной педофилии и заканчивая мировыми экологическими катастрофами. Понимая, что оправдываться не в чем и бесполезно, я мужественно выдержала поток обвинительных речей и лениво пообещала:
– Ладно, раз с мужчинами нельзя, буду тебя любить, прямо сегодня и начнем.
– Шиха, кляча забродная, ты неисправима! Не смей меня трогать! Делай, что хочешь! В конце концов, это тебя посадят, а я еще подумаю, носить тебе передачки или подавишься.
Питер подарил нам немало прекрасных минут счастья. Мы катались на метро, пили ароматный кофе на открытых верандах, танцевали под аккомпанемент уличных музыкантов на Невском, бродили по музеям и храмам и дышали упоительной атмосферой интеллигентности и культуры. Мы с Ксенией откровенно забавлялись присутствием подростков, дурачились и шутили без устали. В один из вечеров, вернувшись с очередной прогулки, я обнаружила на тумбочке возле своей кровати небольшой букетик цветов (родиной которых, по всей видимости, была ближайшая клумба). Но цветы увидела не только я.
– Ну, знаешь, Ниги! Я думала, что ты образумилась, а ты совсем мозготрухнулась! Присмылка обружная! Ты чего с пацаном делаешь? Чего мозги ему конопатишь?
А я стояла и глупо улыбалась, потому что знала, что это всего-навсего Сашино извинение за детские игрища, закончившиеся для меня двумя ссадинами и синяком на левом предплечье. Извинение хитрого ребенка взрослым мужским способом. Вот уж наплачутся от него женщины!
– Какая ж ты все-таки примитивная, Сеня! Хоть и высокоразвитая, – глухо пробормотала я.
Многое из того, чем блистательно владела моя подруга, я подмечала и брала на вооружение, откровенно перенимала и училась, не стесняясь ошибаться и спрашивать. Конечно, чтобы стать Ксенией ею надо, как минимум, родиться, но все же. Организаторский и управленческий талант, навыки аргументации и спора, привлечения и мотивации, контроля и стимулирования, наказания, поддержки и продвижения кадров, планирования и анализа деятельности были достойны копирования. Ксеня всей душой болела за дело, занимаясь делом своей души.
За рамками своей работы Сенька часто находила поводы для бесконечных переживаний: то не хватало денег на покупку сногсшибательной блузочки, то взорвалась банка с огурцами, то автобус проехал мимо остановки, то день рождения выпал на понедельник, то порвались любимые колготки, то погибла на подоконнике белая фиалка. Переживания эти были столь же глубоки, как и печальны. Коронным коньком в табуне горестей была, конечно, неустроенная личная жизнь и отсутствие нестерпимо желаемых детей. Ну, вот не находилось среди стоящих, лежащих, проходящих и мелькающих на ее жизненном пути мужчин настоящего принца, достойного, надежного и свободного. Давление этой проблемы постепенно усиливалось по мере роста планки биологического возраста. Присутствие рядом чужих маленьких детей просто подавляло волю и разум Ксении. Но жизнь, как ни странно, продолжалась и для нее.
Однажды прекрасным майским вечером мы с подругой прибыли в один причерноморский город на всероссийскую конференцию. Казенно-улыбчивая девушка на ресепшн оформила наше пятидневное проживание и равнодушно сообщила:
– Добро пожаловать в нашу гостиницу, проходите к лифту, трехместный номер 6098, ваша соседка уже в номере, ключ у нее. Желаю приятного отдыха.
В погруженном в полумрак номере мы обнаружили маленькое худощавое тело, сладко посапывающее в две дырочки на одной из кроватей. Стараясь не шуметь, кое-как рассовали вещи по углам и полкам, и ушли гулять по набережной. Вернувшись за полночь, мы обнаружили все ту же картину – сонное царство. Ничего не оставалось, кроме как на цыпочках и шепотом провести процедуры омовения и укладывания.
Утром я пробудилась от неясного шороха и, приоткрыв один глаз, с удивлением наблюдала, как наша соседка по номеру в ночной рубашке подошла к встроенному шкафу, влезла в него и прикрыла изнутри дверцу, издавая в его утробе неясные звуки. Вытянув ногу через разделяющий нас проход, я пнула Ксению в мягкое место.
– Ты сдурела, кошёлка угрюмая? – начала было Ксения.
– Т-с-с-с-с! – приложила я указательный палец к губам, сверкающим взглядом показывая на шкаф.
Ничего не понимая, подруга стала озираться и прислушиваться, а я кивала головой – «да», и выразительно жестикулировала двумя руками, объясняя Ксене ситуацию.
