Минут через пять дверца шкафа приоткрылась и из него вышла, одетая в длинное ярко-малиновое летнее платье, смуглая худощавая девушка с узким разрезом глаз и застенчивой улыбкой.
– Ой, извините, я не хотела вас будить. Вы-то меня вчера не будили. Спасибо. Так с дороги устала, – проговорила соседка убито, виновато опуская глаза.
– Привет! – отозвалась моя подруга. – Я – Ксения, это – Ниги, мы из G-ска. А тебя как зовут? Откуда приехала?
– А я – Марта. Из Шагонара.
Мы с Ксенией недоуменно переглянулись, поэтому она продолжила:
– Это в Республике Тыва. Ну, в Азии. Ну, Улуг-Хем, то есть Великий Енисей. Алтай, Саяны.
– Сеня, ты хоть что-нибудь поняла из того, что она сказала?
– А чего непонятного? Издалека человек, – закончила она тему. – Вот, другое мне интересно: чего ты в шкафу делала, друзявка?
– Переодевалась, – стыдливый румянец явственно проступил на смуглых скулах.
В перерывах между нудными и противоречивыми по своему содержанию заседаниями конференции и во всякую свободную минуту мы бомбили нашу новую «тывдружку» (как нарекла ее немедля Ксеня) бесконечными вопросами и любопытствующими предположениями. Многое в этой, как оказалось, не очень молодой и обличенной полномочиями в администрации города, девушке было чрезмерно и с горкой. Слишком застенчива, слишком стыдлива, не уверена в себе, неопытна, проста, уступчива, по-дикарски пуглива, молчалива и необщительна. Но разве можно было оставаться запечатанным сейфом рядом с двумя прожженными «медвежатницами»? Наш настойчивый интерес, дружелюбие и Ксенино покровительство пробурили в ее потаенных душевных недрах узкую скважину доверия, из которой по капле мы нацедили весьма удивительную для себя информацию. Марта была замужем и растила двух сыновей-школьников, никогда до этого момента не выезжала за пределы своего Шагонара с населением в 10 тысяч человек, море видела только на картинках. Мы узнали, что в краю горных хребтов и межгорных котловин с кедровыми лесами и полусотней озер между Монголией и Красноярским краем плотность населения – менее двух человек на квадратный километр. Марта, убаюканная вниманием, даже напела нам однажды тоненьким срывающимся голоском ничего не означающие для нас слова о далекой Родине:
Арт-арттың оваазынга
Дажын салып чалбарган.
Таңды, Саян ыдыынга
Агын өргээн тыва мен.
Все эти рассказы «тывдружки» привели Ксению в неописуемый восторг, который трансформировался в неудержимую жажду показать Марте, чего она все эти годы была лишена в своем забытом Богом Восточно-Сибирском краю. С деликатностью бульдозера Ксеня диктовала план действий:
– Так, сегодня после обязательной программы рулим домой через рынок и покупаем тебе купальник! Вода в море, конечно, еще холодная, моржевать не заставлю, но ноги помочить и на песочке поваляться – святое!
– Я… Я не могу, – тихо проскулила Марта.
– Чего ты не можешь? Купальник я тебе подарю, не волнуйся. Выберем самый красивый.
– Не могу в купальнике валяться. Там же… мужчины.
– Да ты и с женщинами не можешь. Вон, чуть шкаф не развалила. Ничего они тебе не сделают, я лично буду охранять твою нетронутую девственность.
– Они же смотреть будут…
– Не смотреть, а любоваться. Ты еще скажи, что с мужем в разных кроватях спите, в комбинезонах и противогазах. Не обсуждается. На море завтра, а сегодня купим пиво, семечки, жвачку и пойдем круто гулять по набережной. Тебе нужна короткая юбка.
– А у меня нет юбки. Только платья длинные и джинсы, – радостно вставила «тывдружка».
– Ерунда, у Таньки из сто третьего возьмем, она тоже тощая. Где ты видела крутых девчонок в монашеском облачении?
Через час мы втроем гуляли по набережной, смачно сплевывая шелуху и рассказывая анекдоты из разряда 18+. Марта передвигалась как-то боком и полу-присев, безуспешно натягивая руками юбку на голые колени и счастливую улыбку на поникшие уголки губ. Наконец, сжалившись, Ксения привела нас в виноградную беседку одного из многочисленных кафе. Возвращались мы уже в темноте, тщетно вдвоем догоняя припустившую галопом к гостинице соседку.
На следующий день, с помощью угроз воткнув в купальник полуобморочную Марту, мы вышли к морю. И тут «тывдружка» побледнела, присела и стала дышать хрипло и громко. Ксеня испуганно забегала вокруг занедужившей, предложила вернуться в гостиницу. Соседка посидела в тенечке минут десять, потом уговорила Сеню не провожать ее и попросила ключ от номера, уверив нас, что доберется сама и будет лежать. Как только за поворотом мелькнул последний клочок подола, я хитро произнесла:
– Рискну предположить, что недуг разыгран по системе Станиславского на твердую четверку. Все у нее в порядке, но пляжный стриптиз после вчерашних голых коленок – выше допустимого в Тыве предела разврата.
Через три часа мы вернулись в номер. Нас ждал двойной сюрприз. На голове Марты, а также частично на руках, шее и плечах победно сияла краска для волос подозрительного черно-фиолетового оттенка, а водопроводный латунно-бронзовый источник не подавал ни малейших признаков жизни, то есть водотока.
